Перейти до контенту

ФРАГМЕНТЫ КИЕВСКИХ ФРЕСОК ( 8 ГОЛУБАЯ КРОВЬ ГЕНЕРАЛЬШИ ЕФРОСИНЬИ И ЧЕШСКИЙ УНИТАЗ )

ФРАГМЕНТЫ  КИЕВСКИХ  ФРЕСОК 

8.  ГОЛУБАЯ  КРОВЬ  ГЕНЕРАЛЬШИ  ЕФРОСИНЬИ И  ЧЕШСКИЙ  УНИТАЗ

<начало текста неразборчиво>

     …… Ефросинья, поговаривали, происходила из древнего аристократического рода, начало которого затеряно в пещерах каменного века на правом берегу Днепра, утонченным вкусом и изысканными манерами, особенно сочными ягодицами, выделялась в девичестве среди своих сверстниц. Когда юное создание выдавали замуж за будущего генерала, тогда еще красавца капитана с интригующе оттопыренными штанами в районе ширинки, Фроську с песнями и танцами три дня провожали всем селом, и, как водится, с реками бурякового самогона, кольцами домашней колбасы, ее тут же поджаривали на костре.

Въехав в четырехкомнатную квартиру на улице Карла Либкнехта, что в аристократическом районе киевских Липок, и, таким образом, согласно штампу в паспорте постоянной прописки превратившись в «коренную киевлянку», Ефросинья первым делом распорядилась забить гвоздями форточки на обоих окнах в спальне. С молоком уродзьоной графини-матери усвоила привычку своих прапрадедов –  пещерных аристократов – во время сновидений полной грудью вдыхать клистирные газы, обильно выделяемые в темноте ночи после поедания во время ужина жареной картошки, обильно приправленной салом и луком. А, когда к ежедневному салу добавлялась поджаренная колбаска кровянка,   присланная из родных пеннатов, можно было среди хаты в воздухе топор подвесить, настолько уплотненная атмосфера была насыщена вулканическими газами, в сравнени с которыми газы вулкана Этна на Сицилии были сродни запахам первых весенних фиалок.

Путь фроськиного супруга к большой звезде на погонах был стремительным благодаря  правильному аристократическому происхождению его самого и , конечно же, супруги Фроськи. Окна новой генеральской квартиры выходили на известный киевским старожилам шоколадный домик, двухэтажное коричневое строение 19-го века с резной лепниной на фасаде. В нем когда-то проживали старой закваски аристократы, – в венах у них текла так называемая голубая кровь, – регулярно проветривающие спальни и гостиные, а также использующие большие чугунные ванны на изогнутых львиных ножках по их прямому назначению, а не для засолки огурцов. И никак не для отстаивания самогонной бражки, потому как те голубокровные, выходит, что хилые здоровьем жильцы шоколадного домика, употребляли слабоалкогольные вина из Франции. Говорят, особой популярностью пользовалось у них шампанское «Мадам Клико», почти как вода, кто попробовал.

Чуть левее, на углу улицы Чекистов темным силуэтом выделялся небольшой каменный замок в мавританском стиле. Но не далекие мавры, следы которых давно затерялись, а бойцы секретной спецслужбы в штатском из окон-амбразур замка зорко наблюдали за проходившими по улице горожанами и гостями столицы советской Украины. Денно и нощно охраняли покой живущих в Липках номенклатурных чиновников, высшего генералитета, и способствовали успокоению хрупкой нервной системы у их  благоверных жен.

Как только супруг Ефросиньи надел генеральские погоны и пристегнул к штанам с красными лампасами новые подтяжки – только-только из гарнизоного спецмагазина –  молодая генеральша Ефросинья сразу же ……

<часть текста неразборчива>
…… В полдень Ефросинья встает с широкой постели. Для челяди наступают критические минуты: быть или не быть в этот день покою в доме? Настроение у госпожи зависело от множества причин, главной из которой была ее морально-нравственная удовлетворенность во время ночного отдыха, зависящая от качества и количества совокуплений с генералом.

Накануне поздним вечером ее супруг возвратился из штаба Киевского военного округа, и, что редко случается, самостоятельно, своими ногами поднялся по мраморной лестнице их барского дома. Луна давно исчезла за серебристыми облаками и ночная темень теплым бархатным покрывалом окутала город. Перед тем как свалиться в супружеское ложе, контурами напоминавшее символ любви – пронзенное стрелой сердце диаметром два метра с четвертью, с побронзированными под золото гипсовыми купидонами у изголовья – лишь уголками рта смог улыбнуться своей половине. Генерал, словно подраненный герой возвратился с поля боя, но при наличии обеих ног и обеих рук, – слава  Юпитеру – богу войны! –  и, разумеется, под покровительством христианских ангелов небесных.

К тому же, – прекрасной богине любви Венере слава! слава! еще раз слава! – при полной сохранности особо важной для генераловой карьеры пятой его конечности. Интимное название генеральской пятой конечности обычно в семье хранилось в тайне, пока милые супруги из-за какой-нибудь чепухи вдруг не станут браниться, и чем попало бросаться. Да, вдруг, не вспомнят ее простонародное название. Когда милые бранились, генеральша бросала в генерала специально оказавшиеся под рукой пощербленные и треснутые глиняные или фаянсовые тарелки – фарфор у Ефросиньи стоял в отдельном серванете под замком –  а генерал шпурлял в супружницу белыми фетровыми сапогами, отороченными мехом и предназначенными для спецутепления генеральских ног во время инспектирования армейских учений в зимний период.

И до того рокового момента, пока звероподобный храп генерала не начал, как обычно, сотрясать люстру богемского хрусталя, висящую прямо над сердцем-кроватью, оскорбленная его невниманием супруга Ефросинья несколько раз пыталась призвать к ответу принадлежащий ей по гражданскому семейному кодексу детородный орган его превосходительства – пятую конечность генерала. В этот раз словно челюстями английского бульдога ухватила Фроська генеральский фалус, и стала подтягивать его к сверкающему бриллианту необыкновенной огранки, находящемуся у нее между ног. В ценности своего бриллианта, в уникальности бриллиантовой огранки и чистоте камня генеральша была уверена.

– К делу супружеской партии будь готов!
– Всегда готов… – наконец-то тихо, слабым голосом ответил генеральский фалус, ветеран множества сражений с гарнизонными телками,  слегка качнув израненной в боях ветеранской головкой.

Уже не первый год в штабе Киевского военного округа после принятия в обеденый перерыв ста пятидесяти граммов коньяка генерал насаживал связистку шифровальщицу Нюрку на свой боевой орган. Секретное оружие генерала символизировало доблесть советского офицера, внука славных героев Великого Октября, олицетворяло мощь вооруженных сил Советского Союза, что не давала спокойно спать натовским генералам, опущенные, вялые концы которых предвещали скорый, бесславный конец всего агрессивного блока империалистических акул.

В конце рабочего дня, после оперативного совещания, когда генералу в который раз пришлось выслушивать начальственную брань, закрывшись в своем кабинете на внутренний замок, и, как обычно залепив замочную скважину пластилином, вызвал  боевую помощницу Нюрку, и сразу же приступил к выполнению очередных приказов командующего Киевским военным округом, а также к реализации партийных  указаний начальника политотдела.

Генерал в тот злополучный день снова получил от командующего очередные указания по тактическому изменению линии предполагаемой обороны с предполагаемым западным противником. Перед отъездом из штаба домой в своем генеральском кабинете опустил до колен форменные штаны с продольными красными лампасами, пошитые в гарнизонном ателье из добротной английской ткани, и сел на обтянутый мягкой телячьей кожей стул, на  спинке з красного бука которого была вырезана пятиконечная звезда в обрамлении дубовых и лавровых листьев.  Как при взятии на войсковых учениях показательного вражеского редута, в третий раз за день натянул на свой боевой орган пышущие жаром нюркины ягодицы. Рабоче-крестьянскими ладонями генерал стискивал образцово показательную талию связистки шифровальщицы. Нюрка испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие отдаваться настоящему генералу, сидящему на стуле в кителе с шитыми золотом погонами.

Связистка-шифровальщица пищала как мышка, ладонью стараясь прикрыть себе рот. Ее более, чем обычной, восторженной реакции на генеральскую эрекцию можно было дать лишь одно объяснение. На  неожиданный призыв генерала срочно явится к нему в третий раз Нюрка только несколько минут назад выскочила из каптерки обслуги штабной роты, где оставила  на полдороге к счастью не солоно хлебавшим прапорщика Ваську в не стираной гимнастерке, и в таких же не стираных, но уже спущенных до колен штанах. Свою многоходовку – служебный роман –  Нюрке удавалось прокручивать не только с Васькой прапорщиком,  но и с самим товарищем генералом.

После энергичной выволочки от командующего Киевским округом либидо генерала воодушевилось до такой степени, что его  пятая конечность – боевой товарищ – переполнился горячей командирской красной кровью давлением в пол атмосферы. Так сказать, атакующий порыв молодого прапорщика на нюркины секс-бастионы был  подхвачен закаленным в боях, опытным генералом. И Нюркины редуты, к всеобщему удовлетвлорению воинов Киевского гарнизона,  вскоре были повержены ……

<часть текста неразборчива>
…… После напряженных занятий генерала с подчиненными в штабе Киевского военного округа – трудно в ученьи, легко в бою! – отдать Ефросинье свой супружеский долг в ту ночь карта никак не ложилась. Под утро, так и не получив положенного ей, согласно брачного свидетельства полустакана генеральской спермы, прекратив делать попеременно правой и левой рукой бесполезные упражнения в честь бога Онона, даже сломав о поникшую головку генеральского члена наманикюренный ноготок, утонченная аристократка Фроська  превратилась в римскую фурию. Обслуга генеральской квартиры, – сержант уборщица, старший сержант повар и рядовой срочной службы на посту у парадной двери,  – в это смутное утро своей госпоже старались на глаза не попадаться ……

<часть текста неразборчива>
…… Ремонт в загородном доме генерала спешили закончить в срок. Через неделю начинались командно-войсковые ученья на полигоне в присутствии инспекции из Москвы. Усиленная рота солдат повышала боевое мастерство, шлифовала навыки, переданные молодым защитникам родины опытными командирами. Строительным мусором после ремонта наполняли солдаты боевую машину пехоты, специально предназначенную для сопровождения генерала при поездках на загородную дачу. Так случилось, что в этот день из гарнизонного пищеблока привезли строителям не обычную солдатскую кашу перловку, а деликатесные остатки после торжественного приема в округе важных московских инспекторов.  Полковники центрального штаба вооруженных сил Советского Союза, прибыв в Киев из столицы необъятной родины, непобедимой и легендарной Москвы, подтвердили высокий уровень своей подготовки в Высшей академии генштаба имени генералиссимусов Александра Суворова и Иосифа Сталина. Пили русскую водку фронтовыми гранеными стаканами,  и при этом совершенно не закусывали! Киевским генералам достигнуть такого высокого уровня тактико-стратегической подготовки мешала банальная украинская ментальность. В щедром колбасой и салом благодатном южном крае спиртосодержащие жидкости традиционно и обильно закусывались еще со времен антов, готов и сарматов.

Но не выбрасывать же гарнизонным собакам гречневую кашу, вместо обычной свининки заправленной соусом с заморскими мидиями? Чтобы задобрить строгую московскую инспекцию, лакомство эксклюзивно готовилось приглашенным из ресторана «Москва» проверенным шеф-поваром Иваном Ивановичем Гершензоном. Спецкашку, так и не съеденную москалями, спрятать в холодильник на ночь позабыли.

Отобедав протухшей кашей с мидиями далеко не первой свежести, младший сержант Зайцев забрасывал в люк боевой машины тяжеленный мешок со строительным мусором. Вдруг в животе у него как с цепи сорвался тайфун невиданной силы. Подобные атмосферные аномалии обычно происходят в районе гибельного Бермудского треугольника. Сознание солдатика помутилось. Не соображая, что творит, вскочил Зайчишка – так кликали его в роте – в персональный туалет генеральши с немецкими гобеленами семнадцатого века вместо обоев. Юным козлом впрыгнув в генеральшин сортир, задней солдатской частью припал рядовой Зайцев к сверкающему снежной импортной белизной чешскому унитазу,  будто это было не фарфоровое изделие, а спасательный плот в штормящем Антлантическом океане.

На резервной генеральской, отлакированной под черный рояль «Волге», предназначенной для поездок Фроськи на рынок и по магазинам, в это время, как на беду, на дачу прибыла госпожа генеральша в ужасном настроении, невыспавшаяся после ночных разборок со сходившим в самоволку генеральским членом. И надо же такому случиться! С порога сразу же Ефросинья натолкнулась на солдатика с нескрываемым выражением на лице сладостного облегчения,  и, – о ужас! – выходящего из  ее персонального туалета со старинными гобеленами на стенах, прихваченных ее генералом, когда из группы советских войск в Восточной Германии с тыловыми трофеями по приказу генштаба отбыл служить в штаб Киевского военного округа.

Описать гнев госпожи не хватило бы слов даже у великих поэтов древнего Рима, что, как известно, были накоротке с богами Парнаса.  Разъяренная фурия Фроська тут же отдает приказ,  переводит рядового Зайцева на новое место службы. Страшнее наказания трудно себе представить. Переведен был солдатик, неосмотрительно испражнившийся не туда, куда, приняв воинскую присягу служить советскому народу,  должен был испражняться,  из привелигированой роты особого назначения при штабе Киевского военного округа – в штрафной батальон, не расформированный еще со времен Второй мировой войны специально для случаев грубого неуставного поведения, и попыток измены родине.

Чешский унитаз, привезенный генералом из умиротворенной Праги, где в 1968 году сопровождаемый связисткой-шифровальщицей Нюркой ликвидировал очаги сопротивления так называемых «социалистов с человеческим лицом», по приказу Ефросиньи тотчас был демонтирован. Надо же! И этот фаянсовый нечестивец вслед за генералом оказался подлым изменщиком!  Наглейшим образом, средь бела дня посмел вступить в экскрементно-половую связь с молоденьким солдатиком Зайцевым!

Унитаз, подло изменивший даме с утонченными аристократическими замашками, был тотчас разбит до ничтожных фракций.  Фаянсовая пыль пойманного на прелюбодеянии импортного санитарного приспособления, плебейскими фекалиями низкого происхождения осквернившего высокие чувства генеральши Фроськи – уродившейся в селе Присучье Киевской области, из вызванного для этого случая десантного вертолета была развеяна по ветру над территорией совхоза «Пролетарии Октября», прилегающей к правительственной Конча-Заспе ….

<окончание текста неразборчиво>

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься.