ПОКИДЬОК ГІТЛЕР НЕНАЧЕ У ВОДУ ДИВИВСЯ

Усе частіше й частіше у медіа просторі звучать начебто образливі слова на адресу українських націоналістів: «фашисти»!, «нацисти»!, «історичні покидьки»! тощо. Чіпляючи ті налипки до патріотично налаштованих громадян України, дуже освіччені особи таким дотепним способом намагаються образити їх, або спровокувати на пошкодження власної мармизи. Спитай у тих знавців, що означає фашизм, або ж чим відрізняється нацизм від фашизму – на просте питання вирощені у лабораторіях правлячої партії фахівці зі ксенофобії продемонструють у відповідь українську дулю, або ж скрутять моксельського кукіша (антропологи підказують, різниця лише у товщині великого пальця). Найбільш обізнані «фашисторологи» можуть з рота відповісти слиною.

Добірних знавців «фашизму» і «нацизму» регулярно запрошує у своє нічне циркове шоу мефістофеле подібний чоловічок, лукавий представник «найбільш гнобленого» народу, «шість мільйонів» якого пали жертвами чи то німецького фашизму, чи то об»єднаного з колаборантами нацизму. У центральному меморіалі пам»яті Яд Вашем викарбувані імена одного мільйона трьохсот тисяч безвинних жертв Другої Світової. Досі, незважаючи на наполегливі пошуки залишаються безіменними оголошені після війни додаткові чотири мільйона сімсот тисяч. На сьогодні, поки що, це віртуальні жертви. Та ми побажаємо удачі пошуковцям, що 70 років проливають піт, й досі ще не притомилися.

Післявоєнне політико-комерційне жонглювання мільйонами вбитих під час Другої Світової, словами поняттями – фашизм і нацизм – для реального числа трагічно загинувших душ не має значення. Проте має неабиякий зиск для нащадків «шести мільйонів», гендлюючих на трагедії. І, зокрема, як переконуємося, для теле-мефістофеля, що вільно прогулюється  телевізійним простором нашої країни, і для якого напускання ксенофобського туману в етнічно толерантній Україні, порівняно з іншими європейськими країнами, є чи не першочерговим завданням. Цей поширений у світі шахрайський прийом, у данному разі, відвернення уваги від більш як півсотлітнього класичного нацистського (сіоністського) експеримента у Палестині, на бойовому жаргоні «гнобленого народу» називається  х у ц п а. Що є нічим іншим, як інформаційною агресією,  пролонгованою у нашій країні дуже давніми друзями українського автохтонного народу. Треба зауважити, телеканали в нашій країні, де не припиняючись, з програми у програму нескінченно продовжується «антифашистське» шоу, належать нашим аж занадто гнобленим мільярдерам, що є  представниками «найбільш гнобленого в світі» народу.

Е т н і ч н и й   р а с и з м,  ч и с т о т а  к р о в і – тверда платформа н а ц и з м у, будь якої національної забарвленості. В «історичній батьківщині» «гнобленого народу» з 1947 року, коли почався державотворчий експеримент на теренах арабської Палестини, що був освячений Асамблеєю ООН під психологічним тиском жахливої легенди про трагічно загинувші «шість мільйонів», привілейовані імігранти, яким дозволяється стати повноправними громадянами Ізраїля, мають при собі нотаріально завірені у консульствах довідки про етнічну чистоту крові у їхніх венах, на основі архівних записів і свідоцтв про народження найближчих родичів.

Коли ми чуємо ім»я Адольф Гітлер, одна з найперших асоціацій, що виникає –  організований фюрером геноцид неарійських народів, в основному, на теренах Східної Європи.

Усе таємне рано чи пізно виринає на поверхню. Чи не найсенсаційнішим відкриттям є доведене кількома журналістськими розслідуваннями житіє Адольфа Гітлера після війни у Південній Америці. Брехню союзників остаточно приховати не вдалося. Світовій громадськості, що щиро прагнула покарати світового злочинця №1, 30 квітня 1945 року підсунули фальшивку у вигляді трохи обсмаленого мертв»яка, одного з двійників фюрера арійського правопорядку у Європі. Виявляється, антилюдська потвора Гітлер, зокрема, ініціатор гибелі заявлених «шести мільйонів» «найбільш гнобленого» народу, у сильних світу цього заслужив неофіційне помилування, йому дозволили безтурботно проживати на ранчо, на «персональній» пенсії до природньої смерті у теплому ліжку, у 1964 році. Ще й народив двох доньок від Єви Браун. Таким чином, кров Адольфа Гітлера, як співається у пісні, «не вмре, не загине». Дбайлива соціальна турбота щодо Гітлера і тисяч нацистських  поплічників,  що втекли до Аргентини й Чілі,  не повинна викликати в нас, нащадків совєцького народу, здивування, тим більше засудження. Персональні пенсії, регулярне посилене лікування у госпіталях, дбайливе оздоровлення в санаторіях, спец-пайки до державних свят і днів народжень одержували, а дехто з 90-річних реліктів й досі продовжує одержувати – сталінські душогуби, виконавці смертних вироків, кати енкаведисти-смершівці, що над відміну від гітлерівських злочинців в основному масово знищували громадян не чужої, а своєї країни.   

 

На часі переосмислення біблії німецьких нацистів, що має серед дев»ятого валу єфрейторського графоманства чимало дотепного, якщо не цікавого й повчального. Згідно безлічі заяв світових політиків, людство налаштоване надалі не робити трагічних помилок.   

 

Ще, коли вчився на філософа у радянському виші, майбутнім ідеологам комунізму для ознайомлення з витоками «людиноненависницької ідеології» давали роздруковані на машинці уривки з «Майн Кампф», з написаної нашим однолітком «біблії нацизму» під час його короткотермінового ув»язнення. Після повалення мюнхенського путчу у буцегарні народжувався майбутній володар Європи (пощастило, що усього на кілька років). Ліберальна демократія перемогла в нашій країні, пустила перші паростки свобода слова, і я надибав на книжковій розкладці знайому назву.

У багатослівно-графоманському опусі майбутнього біснуватого фюрера цього разу наштовхнувся на сторінки, де автор, ніби це писав не покидьок Гітлер, а поважний пророк Нострдамус,  зобразив наше політичне й громадянське всеукраїнське  копирсання на одному місці у болотяній твані. Після перемоги демократії і парламентаризму, що під оплески трудящих – особливо на радість не трудящих! – відтіснив тоталітаризм сталінсько-брежнєвського гатунку, прийшла пора замислитися:

Що ж ми наробили? До чого докотилися? І куди далі котимося?

Для зручності сприйняття читачами, щоб текст Адольфа Гітлера став ближче до українських реалій, для посилення інтриги замінив деякі слова, самої суті це не поміняло.  Якщо єфрейтор Адольф, аналогічний нашому «прапорщику Васє», на своєму примітивному рівні негативно характеризуючи ліберальний парламентаризм, влучив у самісіньке яблучко, то чому досі мовчать наші генерали від політології, ректори безлічі інститутів, президенти безлічі академій незалежної Україні, існуючих на гранти, одержані з прогресивного Заходу від тамтешніх грошовитих взірців лібералізму? На чистосердне благодіяння утримується цілий штат вчених: пан президент і його пані секретарка, чи з довгими ногами, чи з короткими, на якість дороговказуючих політологічних висновків суттєво не впливає ця суто внутрішня обставина київських наукових досліджень.  

… Інтелектуали, замислюйтесь над передбаченнями нацистського покидька Адольфа Гітлера.

«… Чем мельче єтакий духовный карлик и политический торгаш, чем ясней ему самому его собственное убожество, тем больше он будет ценить ту стистему, которая отнюдь не требует от него ни гениальности, ни силы великана.  

Так называемая «интеллигенция», как известно, всегда смотрит сверху вниз на каждого пришельца, который не имел счастья пройти через учебные заведения всех надлежащих степеней и «накачаться» там всеми надлежащими «знаниями». Ведь обыкновенно у нас не, спрашивают, на что годится этот человек, что он умеет делать, а спрашивают, какие учебные заведения он кончил.

Никогда не следует забывать, что все действительно великое в этом мире было завоевано отнюдь не коалициями, а являлось результатом успеха одного единственного победителя. Успехи, достигаемые в результате коалиции, уже в самих себе несут зародыш будущего дробления сил, а тем самым и потери завоеванного. Великие, действительно мировые умственные революции всегда являются продуктом титанической борьбы отдельных строго отграниченных друг от друга лагерей, а вовсе не делом коалиций.

Теперь господа народные представители, избранники трудящихся масс, снова возвращаются в первобытное состояние парламентских гусениц и приступают с новой энергией к пожиранию государственных запасов. Они лоснятся от жира и спокойно ничего не делают целых четыре года, пока опять пробьет час и из куколки вылупится сверкающая всеми цветами радуги бабочка.

Парламентская представительная система была создана, и этому не предшествовало создание государственного – обязательного языка. Тем самым предопределена была гибель господствующего положения украинцев в государстве Украина. С этого момента гибнет и само государство. Все, что последует за этим, будет только историческим распадом этого государства.

Уже издавна я ненавидел парламент, но конечно не как учреждение само по себе. Напротив, в качестве свободолюбивого человека я не мог представить себе никакой другой формы правления. Идея какой бы то ни было диктатуры при моем отношении к семье Януковича показалась бы мне тогда преступлением против дела свободы и разума.

Судьбы украинцев  в украинском государстве зависели от их позиции в Верховной Раде. До введения всеобщего и тайного избирательного права парламент имел хотя и небольшое украинское большинство. Это положение вещей было достаточно сомнительным: это украинское большинство уже и тогда зависело от демократической части парламента, которая во всех коренных вопросах была ненадежна и всегда готова была предать украинское дело, лишь бы не потерять популярности среди других национальностей. «Батькивщину» уже тогда нельзя было считать украинской  партией. Но с момента введения всеобщего избирательного права в парламенте уже не могло быть и цифрового украинского большинства. Теперь ничто уже не мешало дальнейшему разукраиниванию государства.

Чувство национального самосохранения ввиду этого уже тогда внушало мне лишь очень небольшую симпатию к такому национальному представительству, в котором интересы украинцев были не столько представлены, сколько задавлены. Однако все это еще были такие грехи, которые, как и многое другое можно было приписать не самой системе, а только формам ее применения в украинском государстве. Я тогда еще верил в то, что если восстановить опять украинское большинство в представительных органах, то принципиально возражать против самой представительной системы, пока существует старое государство вообще нет оснований.

В таких настроениях попал я впервые в это священное здание, где кипели страсти. Правда священным дом этот казался мне главным образом благодаря необычайной красоте его чудесной архитектуры. Превосходное произведение совдеповского искусства на украинской почве. Как скоро однако это чувство сменилось чувством возмущения, вызванным той жалкой комедией, которая разыгрывалась на моих глазах. Налицо было несколько сот господ народных представителей, которые как раз занятые были обсуждением одного из вопросов крупнейшего экономического значения.

Идейное содержание речей, насколько их вообще можно было понять, стояло поистине на ужасной "высоте". Некоторые из господ законодателей не говорили вовсе по-украински, а изъяснялись на славяноподобных языках или вернее суржиках. То, что я знал до сих пор из газет, я имел теперь случай услышать своими собственными ушами. Жестикулирующая, кричащая на разные голоса полудикая толпа. Над нею в качестве председателя старенький добродушный дядюшка в поте лица изо всех сил работает колокольчиком и, обращаясь к господам депутатам, то в добродушной, то в увещевательной форме умоляет их сохранить достоинство высокого собрания.

Несколько недель спустя я опять попал в Верховную Раду. Картина была другая, совершенно неузнаваемая. Зал был совершенно пуст. Внизу спали. Небольшое количество депутатов сидели на своих местах и зевали друг другу в лицо. Один из них "выступал" на трибуне. На председательском месте сидел один из вице-президентов Верховной Рады и явно скучал.

Меня посетили первые сомнения. Когда у меня было время, я все чаще стал отправляться на заседания Верховной Рады и в тиши наблюдал все происходящее там. Я вслушивался в речи, поскольку их вообще можно было понять, изучал более или менее интеллигентные физиономии "избранных" представителей народов, составлявших это печальное государство, и постепенно составлял себе свое собственное заключение.

Одного года спокойных наблюдений оказалось достаточно, чтобы в корне изменить мои прежние взгляды  на это учреждение. Мое внутреннее существо протестовало теперь уже не только против извращенной формы, которую эта идея приняла в Украине. Нет, теперь я не мог уже признавать и самого парламента как такового. До сих пор я видел несчастье украинского парламента только в том, что в нем отсутствует украинское большинство. Теперь я убедился, что само существо этого учреждения обречено.

Предо мной встал тогда целый ряд вопросов. Я начал глубже размышлять относительно демократического принципа решения по большинству голосов как основы всего парламентского строя. Вместе с тем я немало внимания посвятил и изучению умственных и моральных достоинств этих избранников народа. 

Демократия по-западному образцу является спутницей марксизма, который вообще немыслим без нее. Именно она составляет ту почву, на которой произрастает эта чума. Ее самое грязное внешнее проявление – парламентаризм.

Если никуда не годился парламент, то тем паче никуда не годилась семья Януковича – это уж во всяком случае. Осудив "парламентаризм", мы еще нисколько не разрешили проблему. Возникал вопрос: а что же делать? Если уничтожить Верховную Раду, то ведь единственной правительственной властью осталась бы президентская администрация Януковича, а эта мысль для меня была особенно невыносимой.

Парламент принимает какое-либо решение, последствия которого могут оказаться роковыми. И что же? Никто за это не отвечает, никого нельзя привлечь к ответственности. Разве в самом деле можно считать ответственностью то, что после какого-нибудь отчаянного краха виновное в этом правительство вынуждено уйти? Или что соответственная коалиция партий распадается и создается новая коалиция? Или далее, что распускается парламент?

Да разве вообще колеблющееся большинство людей может всерьез нести какую-либо ответственность? Разве не ясно, что сама идея ответственности связана с лицом! Ну, а можно ли сделать ответственным практического руководителя правительства за те действия, которые возникли и были проведены исключительно вследствие желания или склонности целого множества людей?

Ведь все мы знаем, что задачу руководящего государственного деятеля в наши времена видят не столько в том, чтобы он обладал творческой мыслью и творческим планом, сколько в том, чтобы он умел популяризовать свои идеи перед стадом баранов и дураков и затем выклянчить у них их милостивое согласие на проведение его планов.

Да разве вообще когда-нибудь видно было, чтобы эта толпа людей поняла крупную идею раньше, чем практический успех этой идеи стал говорить сам за себя?

Да разве вообще любое гениальное действие в нашем мире не является наглядным протестом гения против косности массы?

Разве не ясно, что наш парламентарный принцип большинства неизбежно подкапывается под самую идею вождя?

Или неужели в самом деле найдутся такие, кто поверит, что в этом мире прогресс обязан не интеллекту отдельных индивидуумов, а мозгу большинства?

Парламентарный принцип решения по большинству голосов уничтожает авторитет личности и ставит на ее место количество, заключенное в той или другой толпе. Этим самым парламентаризм грешит против основной идеи аристократизма в природе, причем конечно аристократизм вовсе не обязательно должен олицетворяться современной вырождающейся общественной верхушкой в Украине.

Прежде всего парламентаризм является причиной того невероятного наплыва самых ничтожных фигур, которыми отличается современная политическая жизнь. Подлинный политический руководитель постарается отойти подальше от такой политической деятельности, которая в главной своей части состоит вовсе не из творческой работы, а из интриг и фальши, имеющих целью завоевать большинство. А нищих духом людей как раз именно это обстоятельство и будет привлекать.

Чем мельче этакий духовный карлик и политический торгаш, чем ясней ему самому его собственное убожество, тем больше он будет ценить ту систему, которая отнюдь не требует от него ни гениальности, ни силы великана, которая вообще ценит хитрость сельского старосты выше, чем мудрость Перикла. При этом такому типу ни капельки не приходится мучиться над вопросом об ответственности. Это тем меньше доставляет ему забот, что он заранее точно знает, что независимо от тех или других результатов его "государственной" пачкотни конец его карьеры будет один и тот же: в один прекрасный день он все равно должен будет уступить свое место такому же могущественному уму, как и он сам.

Для сборища таких "народных представителей" всегда является большим утешением видеть во главе человека, умственные качества которого стоят на том же уровне, что их собственные. Только в этом случае каждый из этих господ может доставить себе дешевую радость время от времени показать, что и он не лыком шит. А главное, тогда каждый из них имеет право думать: если возглавлять нас может любой икс, то почему же не любой игрек, чем "Виктор" хуже "Юлии"?

В самом деле, посмотрите на такого политического воришку, как он в поте лица "работает", чтобы в каждом отдельном случае кое-как наскрести большинство и получить возможность в любой момент спастись от какой-либо ответственности. Именно это обстоятельство конечно отталкивает всякого сколько-нибудь уважающего себя политика и вообще мужественного человека от такой деятельности. Любое же ничтожество радо поступить именно так. С нашей точки зрения дело ясно: кто не хочет нести личной ответственности за свои действия, кто ищет для себя прикрытия, тот трусливый негодяй. Ну, а когда руководители нации вербуются из таких несчастных трусов, то рано или поздно за это придется дорого расплачиваться.

Ибо одно надо помнить и не забывать: большинство и здесь никогда не может заменить собою одного. Большинство не только всегда является представителем глупости, но и представителем трусости. Соберите вместе сто дураков и вы никак не получите одного умного. Соберите вместе сто трусов и вы никак не получите в результате героического решения.

Результатом всего этого является ужасающе быстрая смена лиц на важнейших государственных должностях. Результаты этого всегда неблагоприятны, а иногда прямо таки катастрофичны. Чаще всего оказывается, что не только дурак и неспособный падает жертвой таких обычаев, но как раз способный человек, поскольку только судьба вообще дает возможность способному человеку попасть на руководящий пост. Против способного руководителя сейчас же образуется общий фронт. Как же, ведь он вышел не из "наших" рядов. Мелкие людишки принципиально хотят быть только в своей собственной компании. Они рассматривают как общего врага всякого человека с головой, всякого, кто способен среди нулей играть роль единицы. В этой области инстинкт самосохранения у них особенно обострен. Результатом всего этого неизбежно является все прогрессирующее умственное обеднение руководящих слоев. Какой результат при этом получается для нации и государства, это легко понимает всякий, если только он сам не принадлежит к этому же сорту "вождей".

Мы не говорим уже о том, в каких условиях происходят самые выборы господ народных представителей, какими средствами они достигают своего высокого звания. Только в совершенно ничтожном числе случаев выборы являются результатом действительно общего желания. Это ясно уже из одного того, что политическое понимание широкой массы вовсе не настолько уже развито, чтобы она сама могла выразить свое общеполитическое желание и подобрать для этого соответствующих людей.

То, что мы постоянно обозначаем словами "общественное мнение", только в очень небольшой части покоится на результатах собственного опыта или знания. По большей же части так называемое "общественное мнение" является результатом так называемой "просветительной" работы.

Именно эти негодяи более чем на две трети фабрикуют так называемое "общественное мнение". Из этой именно грязной пены потом выходит парламентская Афродита.

Самым характерным в демократическом парламентаризме является то, что определенной группе людей – скажем, 450 депутатам, а в последнее время и депутаткам – предоставляется окончательное разрешение всех возможных проблем, какие только возникают. На деле именно они и составляют правительство. Если из их числа и выбирается кабинет, на который возлагается руководство государственными делами, то ведь это только одна внешность. На деле это так называемое правительство не может ведь сделать ни одного шага, не заручившись предварительным согласием общего собрания. Но тем самым правительство это освобождается от всякой реальной ответственности, так как в последнем счете решение зависит не от него, а от большинства парламента. В каждом отдельном случае правительство это является только исполнителем воли данного большинства. О политических способностях правительства судят в сущности только по тому, насколько искусно оно умеет приспособляться к воле большинства или перетягивать на свою сторону большинство. Но тем самым с высоты подлинного правительства оно опускается до роли нищего, выпрашивающего милостыню у большинства. Всякому ясно, что важнейшая из задач правительства состоит только в том, чтобы от случая к случаю выпрашивать себе милость большинства данного парламента или заботиться о том, чтобы создать себе иное более благосклонное большинство. Если это удается правительству, оно может в течение короткого времени "править" дальше; если это не удается ему, оно должно уйти. Правильность или неправильность его намерений не играет при этом никакой роли.

К каким последствиям все это ведет, ясно уже из следующего. Состав четырехсот пятидесяти избранных народных представлений с точки зрения их профессии, не говоря уже об их способностях, крайне пестр. Никто ведь не поверит всерьез, что эти избранники нации являются также избранниками духа и разума. Никто ведь не поверит, что в избирательных урнах десятками или сотнями произрастают подлинные государственные деятели. Все знают, что бюллетени подаются избирательной массой, которую можно подозревать в чем угодно, только не в избытке ума. Вообще трудно найти достаточно резкие слова, чтобы заклеймить ту нелепость, будто гении рождаются из всеобщих выборов. Во-первых, подлинные государственные деятели вообще рождаются в стране только раз в очень крупный отрезок времени, а во-вторых, масса всегда имеет вполне определенное предубеждение как раз против каждого сколько-нибудь выдающегося ума. Скорей верблюд пройдет через игольное ушко, чем великий человек будет "открыт" путем выборов.

Но если мы даже оставим в стороне вопрос о степени гениальности этих четырехсот пятидесяти народных представителей, подумайте только о том, сколь различны те проблемы, которые ждут своего разрешения от этих людей. Представьте себе только, какие различные области возникают перед ними, и вы сразу поймете, насколько непригодно такое правительственное учреждение, в котором последнее слово предоставляется массовому собранию, где лишь очень немногие обладают подлинными знаниями и опытом в разрешении тех вопросов, которые там возникают. Все действительно важнейшие экономические вопросы ставятся на разрешение в таком собрании, где только едва десятая часть членов обладает каким-нибудь экономическим образованием. Но ведь это и значить отдать судьбы страны в руки людей, которые не имеют самых элементарных предпосылок для разрешения этих вопросов.

В том-то и дело, что идеалом современного демократического парламентаризма является не собрание мудрецов, а толпа идейно зависимых нулей, руководить которыми в определенном направлении будет тем легче, чем более ограниченными являются эти людишки. Только на таких путях ныне делается так называемая партийная политика – в самом худом смысле этого слова. И только благодаря этому стало возможным, что действительный дирижер всегда осторожно прячется за кулисами и никогда не может быть привлечен к личной ответственности. Так и получается, что за самые вредные для нации решения ныне отвечает не негодяй, в действительности навязавший это решение, а целая фракция.»

… Залишається нам відчайдушно вигукнути  NO COMMENTS !

 

 

 

Напишіть відгук