ФРАГМЕНТЫ КИЕВСКИХ ФРЕСОК (ФУРШЕТ У МИХАЛИОНА (126-163))

ФРАГМЕНТЫ  КИЕВСКИХ  ФРЕСОК

ФУРШЕТ  У  МИХАЛИОНА (126-163)

126. – Посуди сам. Стратегические запасы мирового газового спрута «Газпрости-прощая» расположены в Восточносибирском Улусе Золотой Москвы, жителям которого давно надоело гнуть спину на центрально-ханский кремлевский шатер. Уже были попытки организовать местный референдум, чтобы добытчикам сотен миллиардов кубов газа выйти из федерации улусов Золотой Москвы, и самим зажить вольготно да превольготно. Восточносибирским улусовцам на развеселую жизнь собственных газовых денежек с избытком хватило бы. При этом могли бы вообще цельный день вылеживаться на шкурах белых медведей, подрядив для пыльного дела своих ближайших этнических татаро-монголо-таджикских родственников. Главным фактором, сдерживающим конституционное отделение Восточносибирского Улуса от метрополии Золотой Москвы была и есть якобы опасность натовской интервенции, что есть силы раздуваемая кремлевскими губошлепами пропагандистами. Пытаясь хоть как-то, хоть чем угодно подклеить распадающиеся улусы, московские пиар-иуды стараются изо всех сил. Не будет «натовских акул», придумают другую мобилизующую рашен-пипл страшилку. К примеру, территориальных захватчиков хахлов из стольного града Киева, по исторической справедливости желающих забрать постоялый двор киевского князя Юрия Долгорукого, присоединить его со всеми прилагающимися окрестностями к Украине. Черный юморок заключается в том, что охотничья дача-фазенда, заложенная киевским князем в болотной глухомани на краю земли, превратилась, извините за историческую нескромность, в центральную ставку Великого Хана, в краснокирпичный московский кремль.  Потому и рыдал самыми настоящими, – не крокодильими! – слезами консул Черножобкин, оплакивая «нашу мать родную натовскую акулу» -  эффектное пугало для недалеких людишек с хроническим «оборонительным комплексом». Только, вот, беда! Все меньше да меньше наивных дуралеев в подвластных Золотой Москве улусах. Кремлевской администрации Великого Хана без «натовских» страшилок трудно будет продолжать держать в узде колонии, особенно на Кавказе. Это же надо, как кавказские чурки-чебуреки обнаглели! – нервничают в кремлевском шатре, – мол, горные бараны, сбитые нашим имперским кнутом в покорное стадо, вдруг возомнили себя свободными лесными оленями! Уполномоченные надсмотрщики на Кавказе любым способом пытаются обратить вспять естественное стремление оленей, рожденных в горах свободными, вырваться из овечьего загона, где ханские сатрапы с них шерсть стригут для перманентного ремонта проедаемой молью большой кремлевской юрты золото-московского хана. А главнейшим наполнителем ханской казны уже много лет является Восточносибирский Улус с не мерянными запасами газа. На нашем корабле-ресторанчике Емелю дурачка корчит из себя Ванька Черножобкин исключительно для конспирации. На самом деле клоун этот умнейший стратег, своей личной выгоды не упустит, и золото-московскую державу в обиду не даст».

127… 128… 129…

<часть текста нуждается в реставрации >

130. – Если бы можно было понять, как могла прийти в голову рассудительному сенатору Михалиону рискованная затея с подстреленной и зажаренной акулой. А, если бы эта очередная затея большого выдумщика закончилась несчастным случаем? Отмазаться от прокурорской своры да еще от судейских кровососов не помогла бы даже армия соломоновых правнуков-адвокатов, известных киевских проныр, способных незаметно от камер наблюдения cлужбы безопасности юстиции засунуть в судейский или прокурорский анус трубочкой скрученные долларовые купюры. Причем, проделать это не один раз. Если сразу засунуть в анус миллион долларов, и бегемот в киевском зоопарке скончается. Замазать резонансное уголовное дело не хватило бы всей выручки от годовых продаж михалионовой лопуховой водки. Финансовых обязательств судейские и прокурорские беспредельщики не признают. Никаких завтра!!! Деньги утром, вечером прощай, Лукьяновское СИЗО! Деньги вечером, и первым утренним трамваем мимо Лукьяновского рынка катись от безгрешного правосудия, да, желательно, подальше. Вот и получается, что безумству храбрых поем мы песню! Мы с приятелем не скрывали своего восхищения. Когда поджаренную акулу все желающие осмотрели и потрогали руками, кто-то понюхал, а шеф-редактор «Фруктов» Шлиц розовым, шершавым язычком даже лизнул кончик хвоста, с подиума величественно спустился сенатор Михалион. Подошел к морскому чудовищу, и сразу же в крик: «Подать сюда негодяя повара!!!» Министр чрезвычайщик Нестор Шустер своими руками притащил из трюмного отделения крейсера  упирающегося китайца с косичкой, в грязном, когда-то белом фартуке. А у того катятся слезы, величиной с грецкий орех. Мы с приятелем переглянулись, – что это за ерунда? Даже у крокодила слезы не бывают такими крупными. Не иначе, как очередной китайский фокус. «Ты почему, узкоглазый каналья, не выпотрошил акулу перед приготовлением?» – голос Михалиона интонациями очень напоминал последнее слово архангела Михаила на Страшном Суде.  Китаец запищал как мышка с придавленным в мышеловке хвостом, и на всякий случай прикрыл голову руками. Вдруг,  бить будут!

131. При виде такого жалкого состояния испуганного китайца сердце Михалиона смягчилось. Сенатор бращается к гостям за подсказкой: «Будем этого мерзавца пороть розгами, или сразу в море утопим провокатора, что испортил нам ужин? Не иначе, как выполнял задание антиглобалистов. Так что же будем с ним делать? Хорошенько выпорем розгами по его заднему китайскому месту, или утопим? И делу конец?»  – «Топить, топить! – послышалось несколько голосов, – но перед тем еще хорошенько выпороть!» Голоса крайне правых гостей фуршета потонули в дружном хоре либерально настроенных: «Зачем же так строго? Вы же видите, повар осознал свою ошибку, плачет горькими слезами, значит, раскаялся. И потом мы же должны соблюдать декларацию ООН о правах человека». Ссылкой на уважаемую международную инстанцию Михалион очень смутился. Растерялся. Не знал, что и сказать. Сценарий неожиданно дал сбой. Подскочил Нестор Шустер: «Там в декларации ООН говорится о правах че-ло-века! Протрите себе глаза, вы что, слепые, не видите? Это же китаец! Подумаешь, какая цаца!» Михалион благодарно взглянул на Шустера. – «Да, да! Вот именно! Никакого снисхождения!» Как главный спасатель на корабле адмирал вовремя выполнил перед хозяином фуршета профессиональный свой долг. Когда сенатор умственно спотыкался, уже не раз подставлял ему свой интеллект министра чрезвычайщика, просоленный в морях, промоченный в наводнениях, обожженный на пожарищах. При виде театральной постановки, где горе-актерами были: тщедушный повар китаец с косичкой, всегда готовый к подвигу адмирал Нестор Шустер, и вальяжно-сановный сенатор Михалион, – приятель мой тотчас ухватил нить режиссерского замысла.  – «Строго наказать китайца требуют гости, только что поднявшиеся из трюма на палубу. Они полуголодные, к ним в подвал корабля спускали не самые лучшие блюда. Теперь же увидали, какая кулинарная роскошь выставлена для VIP-гостей на верхней палубе. От обиды и взвыли. Как всегда, досталось крайнему. Вот, и приговорили повара к казни через утопление в Киевском море. Бедный китаец не виноват же, что часть гостей обделили кулинарными изысками, испортили им настроение. Ты думаешь, либералы высказались пощадить повара потому, что соблюдают декларацию прав человека? Как бы не так! Уже понажирались на верхней палубе приготовленными китайским поваром деликатесами. Вот где кроется ответ! Объевшиеся гости в душе благодарят китайца за кулинарную ошибку с акулой. Кому же охота продолжать застолье, когда животы уже и так вот-вот лопнут? Причина политических разногласий между правым крылом гостей Михалиона и либералами, исключительно, в желудочных ощущениях каждого из них. Сытно поел, и ты либерал! А, если вместо приятного наполнения желудка вкусной и здоровой пищей, натолкали в твою пустую голову политлозунгов на майдане, тогда другое дело. И ты, любезнейший,  никуда от судьбы не денешься. Приготовься крайне правым экстремистом глотку драть, размахивать руками, призывать к насилию и агрессии! А если, вдобавок, во время митинга резиновой дубинкой под зад получишь, прытким зайцем умчишься искать интернет-адрес мирового экстремиста Осамы Бен Ладена».

132. Рассерженный на своего повара китайца сенатор Михалион выслушал оба высказанных его гостями мнения о том, как поступить с агентом глобалистов в поварском колпаке, с преступной целью прокравшимся на корабль. «Ладно… Пусть сегодня китаеза радуется, что оказался в нашей компании прилично воспитанных леди и джентльменов. Сегодня большинство из присутствующих гостей высказались простить это ничтожество, сегодня посмевшее халатно отнестись к своим обязанностям».  Из глаз несчастного китайца ручьями полились слезы благодарности, точь в точь, как у клоуна в цирке.  Наш добрый сенатор,  сменивший гнев на милость приказывает повару: «Бери сейчас же нож, и здесь на палубе, у всех на глазах вычищай, лентяй ты такой-растакой, акулье брюхо от всякого морского дерьма, что хищная дамочка сегодня успела заглотить в свое ненасытное чрево». Повару китайцу приносят остро отточенный турецкий ятаган. Дамы, – не акулы же, а культурно сидящие за столами, – заулыбались. Но на всякий случай носики свои прикрыли надушенными платочками. Многие из дам знали не понаслышке, какая гадость бывает в брюхе выпотрошенного речного окуня. А тут целое морское чудище! Но, странное дело. Поджаренная на вертеле акула, будто учуяв, что сейчас начнут резать ей брюхо, вильнула хвостом. «Боится, натовская гадина! – злорадно ухмыльнувшись, прошептал на ухо экс-цезарю Леониду Куче консул российского «Газпрости-прощая» Иван Черножобкин. При этом оба понимающе подмигнули друг другу. Ванька с Ленькой давно состояли в одной семейной партии. Как и представители народа Крайнего Севера  чукчи, приезжая друг к другу в гости, и в знак крепкой дружбы и политического единомыслия на ночь менялись женами. По правде говоря, жены на тот обмен не очень-то внимание обращали. Ленька Куча чаще был пьян, чем трезв, а Иван Черножобкин постоянно и каждодневно плел  в Украине интриги, домой являлся настолько физически уставшим, что его сексуальная и интеллектуальная потенции не отличались от нулевых значений ослабленного по причине перманентного алкоголизма экс-цезаря Украины. Получивший от сенатора отпущение грехов, китаец с косичкой размахнулся турецким ятаганом и, что есть силы полоснул бритвенным лезвием по акульему брюху, надувшемуся от переполнивших его газов. Из разреза брызнула кровь и вывалилась, провисла дугой окровавленная кишка с гофрированной поверхностью.

133. И вот тут-то на верхней палубе крейсера прозвучал многоголосый стон. Это гости Михалиона – дамы и господа – не могли сдержать эмоций при виде ужасного, леденящего кровь зрелища. Группа многоопытных профессионалок терять сознание во главе с Ольгой Михалионской даже не успели упасть в групповой обморок, как сотнеголосый стон ужаса «Ох!» через две секунды превратился в радостный крик облегчения «Ах!». Вначале, вслед за окровавленной кишкой из разреза на брюхе акулы показалась вымазанная кровью женская рука. Но шов на брюхе разошелся и на палубу выкатился серебристый кокон. Сверкать в лучах заходящего солнца кокону мешали черные згустки запекшейся крови. На коконе была кислородная маска, от нее-то и шел гофрированный шланг к маленькому кислородному баллончику. Этот шланг  вначале гости и приняли за часть внутренностей акульего брюха. Кокон резво вскочил на ноги, сорвал с себя кислородную маску. Окровавленный плащ вместе с кислородным баллоном полетели за борт. И все еще раз ахнули. Перед гостями предстало прекрасное, креативное творение великого сенатора и мудрого воспитателя Михалиона. Это была любимая выпускница его пансиона. У творения был вздернутый нос, напоминавший картофелину, – хорошо, что ранюю! – и от уха до уха ротик с двумя рядами зубов, сверкающих фаянсово-керамической белизной, размером напоминавший отверстие главного калибра на крейсере. Требуется особо подчеркнуть, зубы были человеческими, а не акульими! Восторженный Нестор Шустер представил публике народную шансоньетку, кабак-девицу, звизду ночных клубов Натали Могилявскую: «Господа! Надеюсь, вы так же внезапно очарованы, как и я. Сенатор Михалион всех нас покорил безудержной, нечеловеческой силы своей фантазией. Не станем удивляться, если вместе с крейсером вскоре мы все отправимся на Луну. Возражений не будет?» -  «Согласны лететь вместе с рестораном и винным погребом! Качать Михалиона!» – закричала палуба. Но шустрый сенатор успел спрятаться на подиуме за спиной Аллы Пугливой. В это время императрица эсенгешной эстрады в монокль внимательно рассматривала шансоньетку Могилявскую, внезапно выскочившую из акульего брюха. Бывалый критический глаз Аллы Пугливой тотчас настроен был виртуальной стрелой насквозь пронзить эту беспардонную девку, принявшую позу наглой провинциалки, вдруг оказавшейся на столичных подмостках перед уважаемой публикой. И своим вульгарно-местечковым поведением вызвавшую целую бурю оваций у потерявшей рассудок пьяной публики. О, ужас! – Могилявская совершенно безнравственно повернулась спиной к VIP-гостье Михалиона, как будто на подиуме вместо великой АЛЛЫ  пустовало место,  предназначенное для акуло-брюшной наглой выскочки. «Это ты, Мишаня, взрастил в своем пансионе дешевую прохендейку, изображающую сейчас из себя дерьмо на палочке?» – «Не судите так строго, дорогая Алла Бердосовна. Натали молода, глупа еще, дайте срок, исправится, вот увидите…».

134. – «Да, какая ж она молода? Посмотри на ее морду, вся в подтяжках. Талии и в помине не было, не иначе, жирком заросла твоя юная воспитаница. Моему опытному глазу можешь поверить, уж я в жировых отложениях и в подтяжках хорошо разбираюсь». Михалион, как уставший вьючный осел, что от длинного перехода по пустыне захотел воды напиться,  все время, пока императирица эстрады отхлестывала безжалостными оценками его лучшее создание, из стороны в сторону мотал ослиной головой, соглашаясь с каждым словом Аллочки Пугливой: «Совершеннейшее и справедливейшее замечание, несравненная вы наша Алла Бердосовна! Абсолютнейшую правду глаголят сегодня ваши императорские уста! Только вы одна, с вашим огромным опытом и талантом, затмить который, поверьте мне, профессору пансиона всех наук, может решиться только отчаянный самоубийца. Ваши строжайшие оценки молодой эстрадной поросли имеют высшую золотую пробу. Да, что там золотую? Платиновую высочайшую пробу!» – «Мишаня, хватит трепаться, ухо болит от твоего свиста. Еще надо послушать, что эта болотная лягушка нам проквакает». В это время Натали Могилявская вышла на середину палубы под ручку с Нестором Шустером. Духовой оркестр министерства обороны стал выдувать из медных труб зажигательную южноамериканскую, мелодию. Натали выбросила вперед накачанную ногу с мышцами дзюдоистки, и под звуки аргентинского танго закрутила в неистовом танце страстной любви министра чрезвычайных происшествий. Со вздернутого греческого носа Шустера стал капать пот. На палубе, скользкой от обильно пролитого адмиральского пота стало опасно танцевать. Шансон-танцовщица пошла на последний круг танца, буквально, выдавливая восхищенных гостей с палубы к бортам крейсера, что те чуть за поручни не повылетали. «Смотри, внимательно смотри! – говорит мне приятель, – сейчас что-то будет!» Танцующая пара приблизилась к Анастасии Волчковой. В это время санкт-петербургская звезда классического балета вместе с остальными гостями аплодисментами сопровождала танец Могилявской с партнером Нестором Шустером. И, все же, прима мирового балета Волчкова не могла сдержать эмоций, уголками рта иронически улыбалась. Своего партнера Натали вела в танце сильными руками, накачанными ежедневным раздвиганием локтями своих сценических конкуренток в привокзальных кабаках и ночных клубах, а также их гей продюсеров, в народе гомосеков. Я стал внимательно следить за происходящим на палубе. Успел заметить мгновенно выстреливший из ряда зрителей белый пуант Волчковой, попавший Могилявской прямо в коленную чашечку. Хорошо, что Нестор Шустер, как и подобает настоящему джентльмену, первым растянулся на палубе, и шансон-певица упала на широкую грудь министра чрезвычайщика. Анастасия Волчкова, как ни в чем не бывало, продолжала улыбаться и аплодировать. Вот она, мировая петербургская школа балета! Вот она, профессиональная выдержка!

135.  – «Как это называется? Неужели Анастасия Волчкова способна опуститься до пошлых закулисных разборок?» – «Во-первых, не закулисных разборок, – отвечает мне приятель, – ты сам тому свидетель, все произошло на палубе при всем честном народе. Во-вторых, Волчкова тут совершенно не при чем. Приме русского балета глубоко начхать на местечковых тюлек в томатном соусе, что возомнили себя акулами в натуральном соку. Подножку Могилявской непроизвольно, автоматически сделал пуант примы-балерины. Пуанты для Волчковой шьет известный парижский кутюрье-сапожник. Рожденное в Париже утонченное французское изделие не могло выдержать пошлейших потуг на сцене лучшей ученицы Михалиона. Пуант просто вынужден был нарушить правила французского этикета. Со всей силы стуканул Натаху по ее копыту». – «Не по копыту, а по колену, – поправил я приятеля» – «Ну и что с того? Колено Могилявской не отличишь от ее копыта!» И вот шансон-девица с подтяжками, синяком на колене и с микрофоном в руках, как ни в чем не бывало, подтанцовывает к середине подиума. Обтрусив пыль с кителя, вытерев слегка заглушенный французским аэрозолем адмиральский пот, и поправив съехавшую набок бабочку, Нестор Шустер громко объявляет: «Га-аспада! Прашу внимание, га-аспада! Впервые исполняется шансон-произведение «Парижский сон кабак-девицы Натали», дипломная работа выпускницы знаменитого пансиона, можно сказать, сказочной жар-птицей вылетевшей из рук сенатора Михалиона!  Вы, гаспада, имеете честь впервые услышать мировой шлягер непревзойденной Натали Могилявской, золотой медалистки пансиона, великим педагогом нетрадиционного вокала, нашим дорогим сенатором Михалионом своей отеческой рукой выпущенной на высокую эстрадную орбиту! Леди энд джентльмены! Приветствуйте Натали! Проездом из Парыжу в Крыжополь для почтенной публики свой «Сон» исполняет кабак-с девица-с Натали Могилявская! Собственой-с персоной-с! Ура, господа, ура!!!» Мне показалось, что Могилявская, перед исполнением своего речитатива на музыку, очень напоминавшую почерк известного композитора, быстро скрутила кукиш и выбросила с ним руку в направлении подиума, где на шелках возлежала непревзойденная императрица эстрады Алла Пугливая. Ну, не Михалиону же, своему учителю и наставнику показала она презренную дулю, подумали мы с приятелем?

Я по европам выступала,
Аплодисмент, сплошной аншлаг!
И Мулен-Руж кричал мне браво!
И матом крыл в порту кабак.
В Париже, находясь проездом,
Я сонм великих посетила:
«Здесь Пантеон», как сто лет прежде
Над входом золото гласило.
Ступая с робостью по плитам,
Названья гениев читала…
И вижу, вдруг, корыто,
Что в центре, в трауре стояло.
Цветы разбросаны повсюду
И Баха музыка звучит,
И очень-очень много люду
Склонивши голову стоит.
На толстой, на дубовой крышке
Читаю множество имен:
Король богемы и мальчишка,
Певец Ла Скалы,  фанфарон,
Ученый крупный – фору даст!
Нащелкал книг, как тех орешков,
Стихов не меньше написал,
И с прозою не мешкал.
Отаман войска импотентов,
Звезда на сцене, культ-герой,
Срывал волну аплодисментов,
Для минкультуры геморрой,
Здесь классик жанра плагиата,
Фаллос поникший, всем бы так!
С министрами за-панибрата,
Чарчину выпить он мастак!
Магистр со званьем «граматея»,
Галантный лорд женопоклонник,
Желанный гость на ассамблеях,
Штаны снимающий картежник…
В дубовом саркофаге этом
Лежит великий чемпион!
Пожертвуйте при сем монету,
Ее любил Михалион.
К корыту розу прислонила,
Покойный так их обожал…
И, о, таинственная сила!
Из гроба крышку приподнял.
И отскочила я в испуге,
Забрав с собой цветок волшебный,
Узнала мощь былую в друге,
Призванью был в гробу он верный.
Прости меня, Михалион,
Ты вылитый Наполеон!
И ростом невысок, как Он,
Зато Великий, как и Он.
Слезу я молча обронила,
И к выходу пошла скорбя,
Монету бросить не забыла,
Алчность служителей браня.
Стояла мерзкая погода,
Слезились слезы, дождь дождил,
Толпа толпилася у входа,
И с краю пес голодный выл.

 

136. Публика неистово захлопала. Возгласы «браво-бис!» Приятель наклонился ко мне: «Надеюсь, ты понял, что музыку к тексту Могилявской тайно написал для нее Игорь Блатной?» – «Как же так? – отвечаю приятелю, – композитор же клятву верности давал Алле Пугливой!» – «То все были пиар-понты на публику, – говорит приятель, – бизнес есть бизнес! Сама Пугливая не прочь сходить налево, но сейчас даже  лопуховая водка не поможет» – «Ты что, спятил? Она же водку давно перестала пить!» – «Да не ей же не помогает лопуховое снадобье Михалиона, наивный ты человек! Великая Алла на пьянках-гулянках проссадила желудок, гадость всякую давно не употребляет. Пара-тройка стаканов Михалионовой водяры требуются отважившемуся на подвиг герою любовнику Пугливой, когда у него… на пол шестого, интеллигентно выражаясь».  Завыла сирена. К крейсеру подъехал катер на подводных крыльях с красным крестом и красным полумесяцем на борту. Поднявшаяся на палубу реанимационная бригада стала приводить в чувство сенатора Михалиона. Прослушав посвященный ему речитатив в исполнении своей  любимой воспитанницы, от великого счастья хозяин фуршета потерял сознание. Послышался запах камфорного спирта. Все поняли, что это, к большому сожалению, не очередной его сенаторский розыгрыш.

137… 138… 139…

<текст нуждается в реставрации >
140.  Звук в моих ушах, то наростал, то исчезал. Я спросил приятеля: «Тебе что-нибудь слышно, или это только у меня звенит в ушах от михалионовой водочки?» – Приятель обрадовался моему вопросу: «А я то думал, что это ко мне в ухо сверчок спрятался и ноктюрны там наигрывает». Смотрим, а наш сверчок уже подлетает к крейсеру. Большой и синий, с еле заметными белыми царапинами на борту. Под брюхом вертолета канат, на конце его белый камень привязан. Когда камень опустился ниже, все образованные гости фуршета поняли, что это не кусок мрамора, а бюст великого римского оратора Марка Туллия Цицерона. Адмирал Нестор Шустер со своими бойцами чрезвычайщиками стал бегать по палубе. Пытаются схватить Цицерона, а тот из рук выскальзывает. Наконец ухватили беломраморный бюст, повисли на канате и зафиксировали положение вертолета прямо над центром верхней палубы. Когда по канату стали спускаться обезьянки в синих джинсовых костюмчиках и таких же джинсовых кепочках, гости сразу же догадались, что это начало очередного михалионова спектакля. А выкрашенный под джинсу вертолет и джинсовые костюмчики на обезьянках – театральные декорации. Вот, только с мраморным бюстом римского оратора Цицерона не все было ясно. Не долго думая, мы с приятелем решили, в этот раз для продолжения грандиозного спектакля на корабле в качестве актеров второго плана Михалион взял на прокат хвостатых артистов из театральной труппы киевского цирка. Неужели, наш сенатор стал экономить бабло, и оставил без работы целую плеяду народных и заслуженных артистов Украины, мечтающих играть в его спектаклях? Обезянкам дай по одному банану, и они довольны будут. А вечно голодную актерскую братию бананами не насытишь! Мартышки спустились, выстроились в шеренгу. Нестор Шустер командует: «На первый – второй, рассчитайсь!» Гости схватились руками за животы, приготовились покатываться со смеху. Наелись до отвала, и смеяться им было очень больно. Вот и обхватили животы руками, вместо корсета. Вдруг обезьянки человеческими голосами стали рассчитываться на «первый-второй». Мистика! Теперь уже было не до смеху. Особенно дамам постбальзаковского возраста, склонным к изотерике, шаманству, колдовству, написанию женских детективных романов и прочим глупостям, пришедшим взамен, увы, регулярному сексу. Но и в этот раз, слава богу, обошлось без колдовства. Обезьянки посбрасывали с себя маски, оторвали друг у друга хвосты, и перед нами предстала дюжина добрых молодцев. Лучезарные улыбки прилетевших на вертолете «обезьянок» всех покорили. «Разрешите вам представить, – торжественно объявляет Михалион, – лучших журналистов страны! Аплодисменты!!! Поопладируем же золотым перьям Украины!»

141.  Когда оживление на палубе затихло, сенатор продолжил: «Имею честь представить вам только что зарегистрированный в министерстве юстиции Украины кооператив столичных работников пера «Джинса». Учредители кооператива: Геннадий Криндилясов, бывший главный редактор газеты «Киевский шлагбаум», подлейшим образом уволенный новыми хозяевами издания за джинсу. Аплодисменты крокодильчику! В том смысле, что наш крокодил Гена все умеет! Не только заказные статьи строчить, но и кому надо дрочить. Второй учредитель кооператива Андрей Зайцинд, бывший главный редактор журнала «Чистый облом», уволенный хозяином журнала, когда, вдруг до олигарха дошло, что, как был он полным лохом, таким же дурнем и остался. Аплодисменты Андрюше! И, наконец, третий учредитель кооператива «Джинса», бывший коммерческий директор журнала «Кобельсант» Бектурсун Черновецкис, как и названые мною многоуважаемые господа уволеный хозяевами издания из-за маниакального подозрения, что длительное время Бектурсунчик греб джинсу лопатой, владельцев журнала имея за лохов.  Вижу, не все наши прекрасные дамы знают, что означает слово лох. Это все равно, что дурак, болван, идиот и еще десяток определений. Лох – объединительное понятие для всех названых отечественных кретинов. Да, забыл, аплодисменты Бектурсунчику! Горячие аплодисменты!» Тут я и призадумался, почему Михалион так разошелся в комплиментах к этим довольно сомнительным личностям? Сидел бы себе тихонько на подиуме, да продолжал греться возле примадоны… Приятель посмотрел на меня свысока, как на трагически отсталого от жизни. – «Объясняю для малоразвитых. Михалион  подобрал безработных top-журналистов на медиа-бирже. На рынке «Троещина» между торговцами из Афганистана и Вьетнама есть уголок, где тусуются безработные гении пера.  Между болтовней занимаются делом, торгуют мужскими носками и женскими колготками китайского производства. Я же тебе говорил, что голова у нашего сенатора многого стоит. С первого взгляда, благородный поступок совершил, подобрав на помойке униженных и оскорбленных своих давних дружков, медиа интеллектуалов особой продажной закваски. Но, если разобраться, станет ясно, недаром сенатор журналюг этих вытащил из глубокой жопы, так сказать, производственного отстоя. Главным инвестором учредителем кооператива «Джинса» является сам Михалион. На носу всенародные выборы цезаря Украины. Джинсовики  опять будут в большой цене, не век же сенатору наживаться на лопуховой водке. Предстоит освоение больших бизнес-горизонтов! На предвыборной цезарской кампании кооперативчиком «Джинса» большое бабло срубить можно».

142. – «Ребятушки, что обезьянками вырядились, – продолжил приятель, – большущие медиа-прохвосты. Умеют из говна не только пули отливать, ракетными боеголовками в следующей предвыборной кампании целиться будут в конкурентов Михалиона. Как и на прошлых выборах, цезарями-простидентами Украины захочет стать добрая половина пациентов известного ученого и психиатра Семена Фишелевича Глазмана. Медиа-прохиндеям Шлицу да Гондону поучиться бы у действительных членов-корреспондентов  кооператива «Джинса» так эффективно мозги электората разворачивать в нужном направлении. Электорат – это, конечно же, сильно громко сказано. Быдло, плебеи, пипл – значительно ближе к печальной истине наших дней» – «Послушай, друг, – говорю я приятелю, – если прилетевшие на вертолете журналисты такие большие специалисты, почему же их взашей прогнали от редакционных компьютеров?» – «Вижу, мой друг, что твой головной мозг застрял в девятнадцатом веке, раз ты до сих пор не понял, что такое джинса. Разъясняю персонально для романтика, все еще пребывающего в золотом веке журналистики. Джинса – это способный проныра, с молоком провинциальной мамки – харьковской или крыжопольской базарной торговки – впитавший лозунг мелких спекулянтов «купи дешевле – продай дороже». Протирал штаны на вузовском факультете, и был натаскан преподавателями делать не больше тридцати грамматических ошибок на одной странице текста. Купив диплом, провинциальный пройдоха блохой усевшись на кривоногой сучке с киевской квартирой-пропиской вначале поближе пробирается к столичному медиа-мусорнику. Рекомендуется полномочным представителем переполненого интеллектуалами высшей местечковой пробы Харькова-Крыжополя и, благодаря зацикленности на политике владельцев заводов и пароходов, наивно верящих, что олигарху в приличном обществе нужно представляться еще и владельцем влиятельных газет-журналов-телеканалов, принимается ими на работу в одну из принадлежащих им редакций. Как грибы после теплого дождя появляются в столице новые издания. Теплый дождь – это пара-тройка миллионов теневых баксов, выданных лохом-инвестором в руки крыжопольскому грызуну. Лучше бы на эти деньги олигарх купил пару вагонов свечей да зажег их во всех церквях и синагогах Украины. Реальной отдачи для его бизнеса могло бы оказаться больше. Проходит год-второй, и банкир инвестор, наконец-то, понимает, что его элементарно развели в медиа-лохотроне. Ожидаемых прибылей от рекламы – кукиш! Смотрит, а крыжопольский грызун уже больше прежнего животик отрастил. Тут уже банкиру пора кричать карраул! Люди добрые, помогите!!! Слава богу, дураков, мнящих себя медиа-магнатами у нас в Украине предостаточно. Лохонувшийся олигарх тихонько, чтобы жена не заметила, не то последние волосья повыдергивает, отминусовывает пропащие миллионы, и благополучно сбагривает свою газетенку-журнальчик-телеканальчик очередной жертве крыжопольских грызунов. Киоски прессы в столице до верху заваленны медиа-маккулатурой, упорно читателями игнорируемой. В конце недели тонны абсолютно неинтересной, ненужной информации на бумажных носителях сдают на переработку для производства дешевого рубероида для покрытия садовых туалетов, сараев и свинарников».

143. – «По-моему, ты судишь слишком предвзято, – говорю я приятелю, – может, джинсовики тебя, старого журналиста, чем-то лично обидели? Сам же говоришь, какие они большие доки в своем деле. В отличие от журналистской мелюзги, что путается под ногами, большой медиа-негодяй, удачливый мерзавец бумагомаратель вызывает восхищение! А ты всячески стараешься их унизить. Ведь в мастерстве им не откажешь?» -  «Не ожидал от тебя любования джинсой! – приятель не на шутку разгневался. – Уточняю персонально для тебя, доморощенного адвоката всяческой медиа-дряни.  Давай разберемся, что же это такое большое и великое делает мастерски медиа-шаромыжник? Но, исключительно за зелень, да не в худом конверте! Скрытно уводит рекламные денежки от бухгалтерии редакции к себе в карман, строчит заказные статьи, побольше да побыстрее, пока не получит пинка под зад от очнувшегося хозяина издания. Вот и все его мастерство! А ты, мой друг, все еще виртуально находишься в том чистом и прекрасном веке журналистики, когда никто не посмел бы назвать бумагомарателя, к примеру, писучей проституткой или дерьмострелом. Это на заре журналистики общество приветствовало и поощряло говорить истину, доносить общественности информацию о проделках сильных мира сего, нелицеприятные, так сказать, вещи, горькую правду жизни.  Сейчас таким образом работать журналисту просто невозможно! Прежде всего, читателя следует оберегать от излишних стрессов. Начитавшись и наслушавшись правды-чернухи, под впечатлением может себе петлю на шею надеть. В окружающей нас реальной безысходности – чернющая жуть со всех сторон прет на нас. А пишущие заказуху джинсовики, мастерски наводят макияж, отбеливают, подкрашивают, до блеска полируют действительность. Выполняют, можно сказать, с потребителями джинсы – с читателями и телезрителями – оздоровительные, релаксирующие процедуры. Тем самым, спасают общество от излишнего пессимизма. Пусть даже это не нравится отдельным чистоплюям-правдолюбам. Сами-то джинсой зарабатывать не умеют, вот и изображают из себя медиа-девственников. Беда правдолюбов в том, что произведенны на свет божий не местечковой мамкой-спекулянткой. Прикасаясь своим золотым пером, цвета детского поноса к информационному дерьму, джинсовик сообщает нам благую весть. Оказывается, это дерьмо, вопреки сложившемуся мнению, приятно пахнет. Умение профессионально убедить читателя, чтобы в подобную чушь поверил – главное достоинство  и талант джинсовика. Для зомбирования пипла нужен особого рода подход. Вот и выходит, то, чем занимаются джинсовики, одновременно приятно и полезно не только для прямых заказчиков джинсы, но и для всего нашего общества».

144. Тут уже я возмутился: «Как же может быть приятно и полезно читателю, поверившему медиа-прохвосту, что описываемый им дерьмовый продукт прекраснее всего на свете?» Приятель не смутился: «Странный ты человек, друг мой! Под пером джинсовика по запаху и по вкусу, – не морщись! – дерьмо превращается в райский плод». Меня так покоробили ассоциации приятеля, перепутавшего рай с адом, что ладонь зачесалось дать ему оздоровительную пощечину. Чтобы, наконец, в нормальное состояние дружок возвратился! Говорю ему: «Когда-то же от впареной потребителям джинсы медиа-дурман должен развеятся! У читателей восстановится обоняние, естественная здоровая  реакция на дурно пахнущий продукт. Но будет поздно! Джинсовик успел втюхать в черепную коробку дерьмо, выдавая его за райский плод. Радуйся, дурачек! И снова садись к телевизору, покупай и читай газеты! Как же оградить, вылечить народ от медиа-дерьмовой наркозависимости?»  – «Не будь таким мелочным! – отвечает приятель, – Похмелье наступит когда-то, потом… Зато, какие блаженые минуты переживает пипл, в сей миг душой и сердцем поверевший джинсовику». – «Так, за что же, черт возьми, хозяева изданий увольняют таких классных специалистов?!» – я все не мог успокоиться – «Вопрос сугубо меркантильный. Нанятый хозяином и вошедший во вкус  джинсовик – главный редактор издания – все больше бабла от произведенного медиа-дерьмо-продукта кладет в собственный карман. Выражаясь языком генералов от коррупции, не по чину берут, с-сучьи дети! Большая деньга* уплывает мимо кассы. А хозяину очень обидно, когда барыши мимо уходят! Если в редакции крысятничает рядовой журналюга джинсовик, в этом случае левое бабло ручейком журчит уже мимо кармана главного редактора. Одна киса-редактриса журнальчика «Ділова сідниця», возмущенная гипер-аппетитом журналюг-крысятников в ее редакции, самую активную тройку джинсовиков под зад турнула. Но перед публикой стала изображать из себя «непорочную деву Марию». Как всегда,  на орехи досталось крайним».
*деньга – современная форма исконно-забубенного московско-татарского слова  таньга

145. – Настолько поразили меня откровения моего друга, – в отечественной журналистике семь дохлых собак без соли съел! – что я на несколько минут остолбенел, словно в рот воды набрал. Постепенно дошел до меня смысл всего сказанного. Всегда так было! Впредь так и будет! За деньги можно мать родную продать. И за деньги купить любого журналиста можно. Все зависит от величины суммы. Мало тебе предлагают, и непорочность остается целой и невредимой. Дадут в десять раз больше, и, прощай наивное детство! Одна проблема, куда же при этом засунуть субстанцию, называемую совестью? Где спрятать честь журналиста? Баблом в конвертах порваную журналистскую честь даже пластичным хурургам не зашить, как зашивают  п-з-орвань, возвращая гулящим девкам непoрочность. Намолотив достаточно бабок на невестино приданое на производстве с тяжелыми условиями секс-труда, жрицы первой в мире профессии с сотен клиентов уже успели собрать таньгу на пуховые подушки, одеяла, приличную фазенду, даже белый кабриолет. Проститутке хорошо! Заплатила сто баксов подшивающему девственность хирургу, и уже готова красавица непорочная идти замуж за дурака принца, к тому же богатая невеста! Недостающую часть семейного комплекта подшитой проститутке можно купить, почти задаром. Только пальчиком с бриллиантовым колечком в полтора-два карата помани, и выбирай любого – блондина, брюнета, шатена… Да, хоть всех троих сразу! Вот и выходит, можно проститутке стать непорочной девой в наше время больших успехов пластической хирургии. А, вот, журналюге джинсовику намного хуже. На квадратные метры в столице, да на китайский джип, хорошо, что уже успел джинсой намолотить, но где найти того хирурга, чтобы зашил целку профессиональной журналистской чести! Да и хрен с ней, с совестью! На хлеб ее не намажешь! Так размышляя, впервые сочувственно посмотрел в глаза своему приятелю, пол жизни проработавшему в медиа. А от него дерьмом, на мое удивление, никогда не разило. Словно прочитав мои мысли, говорит он мне: «Оставь свои сомнения-страдания. Мне тоже пришлось один раз в заказуху макнуться. Только черный пиарщик из меня получился никудышний. Заказанный эффект разорвавшейся бомбы оказался, всего на всего, звуком петарды. Можно было подумать, что это была не медиа-аттака на конкурента моего заказчика, а шутейная забава. С тех пор с заказчиками джинсы обходим стороной друг друга. Старомодное я изделие с устаревшими принципами, не гожусь для черного пиара. Кстати, и для белого тоже».

146.  – «Выходит, и тебя жизнь заставляла приноравливаться к уродливой ситуации в журналистике?» – немного смягчился я по отношению к приятелю. – «Какая журналистика? О чем ты говоришь?!  Забудь словарное значение этого слова! Ты посмотри, кто сейчас стремится попасть на факультеты журналистики. С одной стороны лисьи и шакальи дети, что уродились с кривыми и острыми, как у хищных родителей зубами. Из  появившихся в редакциях желторотых моральных отбросов так и прут амбиции грести бабло лопатой. С другой стороны – девули-кандидатули в дамы пысцательницы. Насмотрелись по ящику, как top-журналисты по заграницам разъезжают, берут интервью у политических и эстрадных звезд. Красивая жизнь, ничего не скажешь! При этом, вопросы для интервью накрашенному манекену с губками розочкой должен писать закулисный медиа-суфлер. У девули одна извилина, та, что сзади и ниже спины, и прямой путь ей в мандели – ходулями двигать по подиуму: «авось, какой сынок олигарха, дури накурившись, западет на меня».   Если же будущая звизда журналистики обременнена еще и второй извилиной – в мозжечке, не в мозгу! – между обучением позам Камасутры медиа-создание напрягается в вузе. Нынешним преподавателям давно без разницы, из каких фекалий лепить журналистов. Последние годы текущее в преподавательские карманы реальное бабло от тупеньких митрофанов,  высиживающих яйца на некогда элитарных факультетах, стало главнее первоначального смысла еще недавно такой нужной в обществе духовной, интеллектуальной  профессии. Кстати, за первой древнейшей – за проституцией – числится вторая древнейшая профессия –  разведчик, журналист. Выходит, что журналисты, изначально ближайшая родня проституткам, торгующим своими органами деторождения. Проводники дегенеративной свободы – ебералы и дерьмократы иудствующих европейских парламентов – принимают проститутские законы, продолжают разрушать христианские устои семьи и брака, и вскоре окончательно узаконят превращение проститутками своих детородных органов в рабочие аппараты спермоприемники. Почти, как калоприемники или мочеприемники для лежачих больных! И, что печально, никуда от этого не денешься».

147. – Прослушав нервное, сбивчивое объяснение не на шутку разволновавшегося приятеля, я подумал, что все грехи валить на рядовых работников пера, все-таки, несправедливо. Вооруженные электронными микроскопами генетики давно утверждают, способности, таланты, гениальность, проявляются только в третьем поколении. И это в лучшем случае! Как и, сродни уже названым мозговым аномалиям со знаком плюс, только к внукам переходит слабоумие или сумасшествие дедушек-бабушек!  Вопреки открытиям науки генетики у нас по-прежнему заведено, чтобы дети журналистов стали журналистами, дипломатов – дипломатами. Как и дети художников должны быть художниками. А дети композиторов –  композиторами, певцов – певцами, актеров – актерами, банкиров – банкирами… В результате имеем провал за провалом в дипломатии. Мазню бездарей авангардистов в живописи. Какафонию в музыке.  Бездарные слуги Мельпомены портят воздух на театральных подмостках. Кризис за кризисом в банковской системе. А джинсовики банкуют в редакциях. И, да простит меня хозяин фуршета за предвзятость, провинциально тупорылое михалионство на эстраде. Но сам-то Михалион – исключение из правил! На свой Олимп пансионной мудрости вознесся из села, точнее из хлева-свинарника.  А про мажоров – наследников олигархов, сенаторов и цезарей – даже думать не хочется. Для удовлетворения утонченных запросов этого выводка ювелирам фирмы «Фэберже» вскоре потребуется создавать усыпанный осколками бриллиантов одноразовый презерватив, стоимостью в миллион баксов. Пусть старикан Фэберже в своем гробу переворачивается. Молотильщики реального бабла – праправнуки Золотого Молоха – знаменитую и славную фирму его давно перекупили. Диспут наш с приятелем на тему джинсы постепенно сошел на нет. Смотрю, а дюжину спустившихся с вертолета «обезьянок» Михалион уже порассаживал за небольшим столиком, стоящим в углу верхней палубы. Сидят «мартышки» тихонько, видно, изголодались. В глазах тоска: «бедному журналисту дайте же, наконец, хоть что-то пожрать!» Спрашиваю приятеля: «В чем дело? Что с Михалионом происходит, почему не накормит членов своего кооператива «Джинса»?»

148. – «С точки зрения тактики и стратегии будущей работы джинсовиков в предвыборной цезарской кампании, сенатор Михалион проявляет лучшие свои воспитательные и менеджерские качества. Накормит своих рабочих медиа-лошадок только после того, как те ударным трудом заслужат порцию кашки овсянки. Никакой предоплаты! Сейчас увидишь, Михалион раздаст каждому своему солдату медиа невидимого фронта по заданию. На палубе сидят известные VIP-персоны. Выпили, закусили… снова выпили, теперь разомлели и скучают. Выпавших в осадок гостей и будут интервьюировать джинсовики. Вопрос один: «Как горячо вы любите сенатора Михалиона, кандидата в цезари Украины?» Неважно, что там будут бекать-мекать в ответ. Из экс-цезаря Леньки Кучи сейчас ни одного слова не выдавишь. Разве что, если хорошенько его растормошить, пару раз пукнет, а то, как и в лучшие времена своего цезарства, громогласно перднет! Видишь, Куча уже вполне готовченко, волосатое ухо свое опустил в тарелку с салатом Оливье. Особо не напрягаясь, способный джинсовик с газо-метановых выделений Кучи сделает блестящий перевод в экслюзивные комплименты Михалиону, кандидату в цезари Украины.  Джинсовый талант может взять полноценное интервью даже у гнилого пенька или у дубовой колоды.  А вот с Иваном Черножобкиным дело туго обстоит. Взять интервью у консула «Газпрости-прощая» – высший пилотаж! Чтобы разобрать, что речет газовый дипломат, кроме знания русского мата, основных иностранных языков нужно еще понимать птичью и звериную речь, и, хотя бы один из неандертальских диалектов. Среди наших джинсовиков таких патологов полиглотов по пальцам сосчитать можно…

149… 150… 151…

<текст нуждается в реставрации >

158. …Адмирал Нестор Шустер предстал в костюме ветхозаветного Адама, с дубовым листком, прикрывающим от любопытных глаз то место, где, по мнению абсолютно бестолковых дам, скрывается главное достоинство министра чрезвычайных происшествий. Хотя, как известно, главнейшим органом Нестора Шустера были полушария его головного мозга, вобравшие в себя все, что только можно было позаимствовать у великого педагога, мыслителя и наставника своих верных подданных Леонида Кучи, когда тот был цезарем Украины, а еще юный Нестор был особо ответственным за качество цезарской туалетной бумаги. Талантливый малый проявил себя с лучшей стороны, и, вот, он уже лучезарный адмирал и любимец всех дам, и не только дам! Кроме адамового листка тело адмирала было покрыто золотой пудрой, размешанной в оливковом масле. Сверкающий золотом блистательный Нестор в правой руке держал кипарисовый молоток с ручкой из анатолийского ореха, а в левой руке лежал свиток пергамента со списком выставленных на аукцион лотов – диптиха из двух живописных полотен. К стойке с микрофоном в центре подиума поднялся с шелковых подушек сенатор Михалион: «Друзья! Не побоюсь этого слова, сегодня мои дорогие и верные друзья! Сегодня объявляю открытие торгов, мировой аукцион величайших творений художников нашей золотой эпохи… сегодня единственых прямых духовных наследников великолепного испанского мастера кисти, непревзойденного Сальвадора Дали… родоначальника метода сюрреализма, до основания разрушившего большевитский социалистический реализм… дегенеративное направление изобразительного искусства». Михалион правым глазом скосил на экран монитора с подготовленным имиджмейкером текстом своего выступления, тогда как левый глаз предусмотрительно не спускал с Аллы Пугливой. «Передаю вступительное слово к началу аукциона известному искусствоведу Украины, заслуженному деятелю всех искусств, кавалеру множества орденов, среди которых достойнейшее место занимает значек почетного ветерана КГБ СССР, нашему очень дорогому специалисту по абсолютно всем вопросам украинской культуры, многоуважаемому Игорю Вербе! Аплодисменты дорогому товарищу Вербе!»

159.   Откуда-то боком вынырнула странная фигура, приседающая на одну ногу. На господине искусствоведе по всем вопросам украинской культуры были надеты ярко желтые шелковые шаровары. Белая льняная сорочка была вышита большими цветами роз и тульпанов, но, почему-то не красного, а ярко голубого цвета. На искусствоведе Вербе поверх сорочки был одет яркий гуцульский кептарик, а на голове ценителя всех жанров исскуства – гуцульская шляпа с яркими перьями фазана. Но самым странным в облачении искусствоведа Игоря Вербы была расшитая цветным бисером театральная маска домино, с узкими разрезами для  глаз, а нижнюю часть лица прикрывал цыганский платок с ярким украинским орнаментом. Хорошо, что известный искусствовед, задумчиво прохаживаясь перед картиной,  выдержал долгую паузу, перед тем как в микрофон начал рассказывать уважаемой публике историю создания живописных полотен, выставленых Михалионом на аукцион. Приятель воспользовался паузой и успел объяснить мне, почему в таком странном наряде появился перед гостями фуршета Михалиона самый заслуженный деятель всех искусств Украины, кавалер знака почетного ветерана КГБ СССР. – «Начнем с того, что от главного искусствоведа Украины, хранителя культурных традиций украинского народа с такой милозвучной украинской фамилией при коммунистическом тоталитаризме зависело возрождение и развитие украинской национальной культуры, в частности, изобразительных жанров искусства. Игорь Верба был главным советником по культуре при отделе пропаганды  Центрального комитета компартии Украины. Как известно, коммунисты интернационалисты много внимания уделяли возрождению культуры талантливого народа. За процессом внимательно следили из дубом оббитых кабинетов с тяжелыми дубовыми дверями. Ежегодно по весне лелеяли всходы, удобряли украинскую национальную культуру, заботливо поливали молодые нежные ростки смесью азотной кислоты, разбавленной желчью, выделяемой почетными ветеранами компартии и карательных органов». – «Ты что несешь? – оборвал я приятеля – Какая такая азотная кислота с желчью?» – «Не перебивай, сейчас поймешь. Сын украинского народа, искусствовед Игорь Верба неспроста прикрывает лицо театральной маской. Видел бы ты его перекошенную на бок физиономию, с выпученным правым глазом, с постоянно из носа льющимися соплями по причине врожденной аллергии на запахи художествееных красок, его отвисшую до подбородка, всегда в слюнях нижнюю губу, напоминающую половую тряпку после уборки привокзального туалета. Тогда бы понял, что все свои перечисленные индивидуальные красоты главный искусствовед Украины просто обязан надежно прикрывать. Зачем же портить впечатление у народа от созерцания не очень удачной физиономии одного из руководителей и наставников украинских творческих интеллигентов. Вот и выходит к народу Игорь Верба в ярких национальных одеждах. Видишь, шаровары у него желтые, а сорочка голубыми цветами вышита. Государственный прапор Украины в живом виде! Гдядя на него, кто посмеет сказать, что Игорь Верба не сын украинского народа? К тому же, перетендующий на звание “Великий украинец”!»

160.  – «Странно, – говорю приятелю, – почему люди воспитанные не  хотят понять, что со всяким интеллигентным человеком, – будь он украинец, да, хоть, обезьяна африканская! – может случиться насморок. Зачем прятать лицо главному искусствоведу Украины? Приболел, ну, и что тут такого? Зато, вот, видишь, чувство долга у Игоря Вербы оказалось сильнее респираторного заболевания верхних дыхательных путей!» – «А ты, впрямь, не по годам наивный, – насмешливо отвечает приятель, – скрывать настоящее свое лицо Игорь Верба вынужден, отнюдь, не из-за льющихся из носа не эстетических соплей, а по другой причине. Наши хируги пластики еще не в состоянии преобразить урожденный его мордехай в лицо, соответствующее назначению коммунистами Игоря Вербы главным распорядителем национальных видов искусств Советской Украины. И в независимой Украине все искусство оказалось в руках этого профессионала. Невозможно с такой кривой рожей, что я тебе описал, жить среди высоких, духовных материй, заботиться о возрождении украинского национального искусства?» – «Да при чем тут внешность?» – тут уже я не на шутку разозлился на приятеля – «Главное, чтобы внутреннее состояние украинского патриота было высоко духовным, устремленным ко всему прекрасному!». – «Куда устремлен высокодуховный деятель Игорь Верба, надеюсь, вскоре сам поймешь. Не перебивай меня, – вежливо попросил приятель, – дай же мне закончить.  Так вот, работники паспортного стола в способностях перевоплощения клиентов, в улучшении их паспортных мордехаев давно превзошли пластических хирургов. Большой патриот и сын Украины Игорь Верба в самом начале карьеры при помощи искусных рукодельников паспортистов избавился всего-то от двух буковок в своей родовой фамилии. Папулечка Игоря в свое время не догадался произвести со своей фамилией подобную манипуляцию. За всю его жизнь ничего плохого с ним не случилось. Но, все равно, на смертном одре лежал с нервным тиком, и с таким же перекошенным лицом и выпученным глазом, как сейчас у его сыночка наследника». – Долго соображал я, но так и не смог решить подброшенную приятелем шараду с двумя исчезнувшими из фамилии искусствоведа буквами. Какие-то ничтожные маленькие две буковки могли исказить древнюю, исконно украинскую фамилию «Верба»! У всякого рожденого с такой лирической фамилией детство должно было пройти на берегу небольшого чистого озера или тихой реки, с бархатным песком на берегу, где стоят раскидистые вербы, опуская к воде свои ветви с нежно зелеными листочками. А в прозрачной воде плещутся да серебром искрятся караси, медленно проплывают домашние утки и снежнобелые гуси. А за раскидистыми вербами на пригорке виднеется соломеная стриха родной хаты с гнездом аистов. Только родившись среди такой живописной украинской природы можно было носить фамилию «Верба»! И, главное, вырасти верным сыном украинского народа,  сеятелем национальной духовности. Рыцарем, мужественно охранявшим украинскую культуру от паразитов, прикрывающих свои мордехаи масками доброжелателей, когда, целенаправленно высасывали вампиры украинскую душу.

161.  Так и не решив шараду с двумя буквами, исчезнувшими из родовой фамилии главного искусствоведа Украины, говорю приятелю: «Сдаюсь! Ты опять победил! Я и в шахматах не силен. Не по мне эта высшая математика, все тридцать три буквы алфавита перебрал, но так и не догадался. Давай, трави, открывай фамильный секрет главного хранителя украинской культуры Игоря Вербы». – «Не удивляйся! – говорит мне приятель – не ты один попал впросак, за чистую монету принял Игоря Вербу как щирого украинца.  Ты, дружок мой, такой же несмышленный да наивный, как и тысячи других наших сограждан.  Так вот, слушай. Верный сын и большой патриот украинского народа, признанный авторитет украинской культуры, искусствовед Игорь Верба родился… как ты думаешь, кем? Смотри, не упади от неожиданности – Ицыком Авербахом. Паспортистка Фаня из райцентра в Житомирской области, откуда он родом, за вытертую в фамилии большую букву «А» получила большого гуся, а за маленькую букву «х» – курицу. Теперь Ицык Авербах, идя на службу и прощаясь в алькове со своей женой Розой, ежедневно напяливает на себя весь этот «укрАинский» маскарад. Характерный свой мордехай прикрывает платком с украинским орнаментом. Что поделаешь? Ну, нет у нас пластических хирургов достаточной квалификации, чтобы авербахную морду, прошу прощения, мордехай сделать лицом вербным! Долго еще эта задача будет невыполнима. Но работы в нужном направлении уже ведутся, средства на повышение квалификации хирургов пластиков инвестированы из-за океана. Если все будет происходить, согласно планам нынешнего цезаря Украины, – как ты знаешь, ставленника прогрессивных западных мордехаев, – то в изрядно поредевшей населением Украине «кар-р-реных укгАинцев»  должно вскоре прибавиться. Пластическая хирургия – это вам не вытереть в паспорте две буквы из фамилии! А почетный знак ветерана КГБ СССР, не догадываешься, за какие заслуги получил наш большой специалист по укрАинскому искусству и культуре?» – Только на пару секунд я задумался: «Неужели, это правда, что Игорь Верба всю сознательную жизнь был рядовым внештатным сотрудником госбезопасности? – спрашиваю приятеля» – «Если бы только рядовым, в Украинской ССР рядовыми стукачами были миллионы! Репрессированные, преследуемые коммунистами украинские  интеллигенты, художники, артисты, писатели, поэты – могут от души благодарить, в том числе, и главного искусствоведа Советской Украины, латентного украинофоба, рожденного Ицыком Авербахом. Как видишь, и при еберал-дерьмократах гебешные специалисты – незаменимые профессионалы. Еще с библейских времен эти прохвосты всегда при деле, судя по всему, никогда дело их не заржавеет. Власти меняются, а расформированные старые спецслужбы своих ценных мордехаев новой охранке передают по наследству»

162.  Тут Игорь Верба перестал в эстетской задумчивости мерять палубу медленными шагами, и подошел к стойке с микрофоном: «Дамы и Господа! Может, впервые за всю свою долгую жизнь я так сильно сейчас взволнован. Поверьте мне, старейшему зубру отечественного искусствоведения! Выставленные на аукцион живописные полотна представляют собой редчайшие произведения мирового искусства всех времен, эпох и народов. Далеко позади этих шедевров росписи на стенах пещер во Франции, оставленные первобытными кроманьйонцами, позади остались фрески великого итальянца Микельанджело Буонароти в Сикстинской Капеле Рима. Уступают картинам,  выставленным на аукционе великого собирателя шедевров живописи сенатора Михалиона, даже рисунки на полях школьных тетрадей и на стенах туалета специнтерната для особо одаренных олигофренов, сделанные очень талантливым украинским мальчиком Нюмой Табачником. Не удивительно, гениальный Нюма родился в колыбели великих деятелей украинского искусства, в Черновцах, в мировом центре духовности. Авторы выставленных полотен наши соотечественники, великие украинские художники, братья Аполлон Дали-Мирошник и Афинаген Дали-Мирошник на аукционах Сотби и Кристи ценятся сегодня дороже Рафаэля и Пикассо! В этом я могу торжественно расписаться, поскольку мой профессиональный авторитет – а вы, как люди культурные и образованные, обязаны верить каждому моему слову – неоднократно был подтвержден почетными грамотами Ленинского комсомола, ЦК компартии Украины и Президиума Верховного совета УССР». Пролог украинского искусствоведа Игоря Вербы к началу аукциона был недолгим. И бразды проведения аукционных торгов взял в свои крепкие руки адмирал Нестор Шустер, прекрасное обнаженное его тело сверкало натуральным золотом: «Первым лотом выставляется полотно прямого наследника великого Сальвадора Дали, широкоизвестного украинского живописца Аполлона Дали-Мирошника». Девять официантов, спотыкаясь и чертыхаясь, вытаскивают из трюма огромную картину в золоченой раме.

163. На полотне стоящая в море по колено эффектная фигура обнаженного атлета, повернувшего свое лицо в полуоборот к зрителю. По классическим пропорциям тела, лицо атлета должно было быть не иначе, как у чемпиона греческих олимпиад, запечатленного в мраморе в древнем храме Афины Паллады. Но что-то указывало на совершенно не греческое происхождение натурщика. Физиономию атлета можно было бы описать более сочными красками, но пощадим самолюбие Михалиона, поскольку именно сенатор со своим неповторимым облико морале, как разъяснил мне приятель,  главным натурщиком позировал автору картины. Я наклонился к своему дружку за более подробными разъяснениями. Высокое изобразительное искусство, предназначенное для глаз избранных аристократов духовности, было для меня,  как tera incognita. – «Начну с того, что поведаю тебе строжайшую тайну рождения нашего известного живописца Аполлона Дали-Мирошника, заодно и его брата, однояйцевого близнеца Афинагена. Великий испанец Сальвадор Дали, как доподлино известно, обладал невиданной силы творческой потенцией. В перерывах между написанием нетленных своих полотен, как у нас в Украине говорят, имел привычку прыгать в гречку. Тогда на гастролях в Испании был Киевский театр Оперы и Балета. Мега солистка киевской оперы, несравненная Евгения Мирошник соловьиным пением очаровала великого испанского художника. Многоопытным ловеласом был жгучий брюнет с закручеными кверху кончиками своих подлых усов. Большой мерзавец, коронованый капризной мировой славой, своего сумел добиться! В художественной мастерской на берегу Атлантического океана, в результате безумной страсти прямо на полотнах-шедеврах великого маэстро сюррералистической живописи наша оперная соловушка и подарила украинскому изобразительному искусству двух очень талантливых и чудных мальчиков. Чудо было в том, что родились младенцы с закрученными кверху, как у бесстыдного папеньки, маленькими усиками. Но Сальвадор Дали неожиданно проявил благородство, присущее лишь испанским гениям кисти 16-17 века. После скандала, устроенного ему нашей бойкой оперной солисткой, сразу же, без излишних проволочек признал свое отцовство. А, когда шустрые мальчуганы подросли, – оперная дива от них отказалась еще в раннем детстве, поскольку у гастролирующей примадонны не было времени с ними няньчиться, – великий прародитель поместил внебрачных сыновей в Парижскую школу изобразительных искусств».

 

Напишіть відгук