ФРАГМЕНТЫ КИЕВСКИХ ФРЕСОК ( 5 НАШЕСТВИЕ ЭСТРАДНЫХ СПЕРМАТОЗОИДОВ)

ФРАГМЕНТЫ  КИЕВСКИХ  ФРЕСОК   

5.  НАШЕСТВИЕ   ЭСТРАДНЫХ  СПЕРМАТОЗОИДОВ.
ВОСПОМИНАНИЯ  ДЛЯ   ПРИМАДОННЫ

   Каждый вечер с телеэкрана по главным каналам страны ведет нескончаемую проповедь «секта пришествия дурака».  Обучается пипл* «новой науке о главном». Ни арифметике, хотя бы элементарной, о математике высшей вспоминать не будем. Примагнитившись к телевизорам граждане свободной страны обучаются не Евклидовой геометрии, или еще какой мудреной науке… Телепипл воодушевлено тянется к углублению практических  познаний по физиологии низших приматов.
*пипл – народ, как архаизм, употребляется редко 

   Скопированные друг с друга эстрадные певцы и певуньи извиваются в сладострастных конвульсиях, как червяки сперматозоиды: смотришь в микроскоп – все одинаковые. Сплоченые в эстрадную группу вылетают на сцену, энергично жестикулируя верхними конечностями и подпрыгивая на нижних. Тазобедренной частью туловища, необходимой для совокупления и совершенно необязательной для последующей репродукции, неистово оттрахивая  виртуальную секс-мишень – режиссерское ноу-хау – натужно пытаются изобразить нечто среднее между центрально-американским танцем ламбада и ритуальным посвящением африканских отроков в половозрелых негров.

Заготовленной в студиях звукозаписи спермой-фанерой falus-продюсер выстреливает по ждущей orgazm огромной матке, целясь сперматозоидами исполнителями в публику, принявшую удобную позу в гинекологических креслах зрительного зала.  Половое сношение с pihvus-аудиторией  набирает темп. К окончанию трехчасового концерта массовая оргия достигает апофеоза.

Чтобы соблюсти высший закон природы и понести приплод, беспородная сука-дворняга во время течки принимает в себя сперму от стаи кобелей.

Взбешенная постоянным желанием зрелищ-совокуплений матка концертного зала, как и сука-дворняжка не может забеременеть от одного кобель продюсера. Через звуковые колонки отбойными молотками аэродромных децибел десяток falus-продюсеров, каждый выпуская на сцену своих эстрадных сперматозоидов, долбят шейку матки зрительного pihvus-зала.

Выскочив на сцену из яйце пулемета, каждый сперматозоид стремиться обогнать соперников, расталкивает их локтями, ставит на сцене подножки,  лишь бы первым добежать к главной цели – ушной раковине зрителя.

Протаранить барабанную перепонку и ворваться в матку,  микро головкой своей эстрадной пробить оболочку яйцеклетки*, и вскочить в нее победителем гонки!

*
яйцеклетка – головной мозг, как устаревшее название, сейчас – яйцеклетка заменяет серое вещество в черепных коробках у пипла

Когда сука дворняга насытит матку солидарной спермой от кобелиной стаи, щенки разной масти, различного темперамента на свет появляются. Мать природа торжествует, собачек приветствуя.

Сбитые в стаю falus-продюсеры эстрадной спермой оплодотворяют аудиторию-матку. И яйцеклетки в черепных коробках пипла – уже зародыши.

Жаль, что пипл-зрители – не суки бродяги. Дауна не отличишь от дауна. Природе вопреки, и вопреки здравому смыслу появляется, – Господи, прости нас грешных! – пипл-потомство. Хоть спермопроизводители лицом не похожи, но как две капли воды тупостью лиц одинаковы эстрадные выкидыши. Мать природа растеряна, рыдать или плакать? Хоть с микроскопом ищи, не найдешь различий у выводка homo estradicus.

Исполнителей визга и пляски штампуют продюсеры пуансоном одного фасона и по схожей матрице. Все хавает пипл, зачем напрягаться?   Хлеба нажравшись – гамбургеров, чисбургеров – эстрадную сперму колхозом заглатывает. Даешь зрелищ! Граждане свободной страны, освобожденные еберал-дерьмократами* от необходимости думать, безнадежно тупыми плодятся, слепо глухими к искусству высокому.
* либерал-демократы – устаревшая форма

Не видно конца эстрадной оргии. К финансовому восторгу кобель-falus-продюсеров. К ликованию рекламных отделов телекомпаний, бабло гребущих лопатой, кто больше? К иезуитскому кайфу владельцев телеканалов – лазутчиков неприятельских армий, офицеров выгребных ям, под знаменами иуд ебералов победоносно наступающих на последние бастионы славянской культуры. К тихо помешанной радости академиков зрелищ, культуры министров, дурдома праФФесоров, «малароссии» простидентов.

ЧЕМ БОЛЬШЕ ГЛЯЖУ НА ЧЕЛОВЕКА, ТЕМ БОЛЬШЕ ЛЮБЛЮ СОБАКУ!

<часть текста неразборчива>

…. В одно из воскресений выпало мне счастье пол дня просидеть дежурным следователем в райотделе милиции Радянского района Киева. Дежурство, как дежурство. Случалось в воскресенье целый день не выходить из кабинета. На вечерне-ночную часть дежурства выходного дня, когда, в заслуженном отдыхе советский народ уже доходил до ручки, на дежурных следователей райотделов милиции приходилась основная нагрузка.

Во второй половине мая в столице Советской Украины проходил фестиваль «Киевская весна». Ежегодный фестиваль специально организовали, чтобы не позволить украинским патриотам-националистам у памятника Тарасу Шевченку 22 мая митинговать в день прибытия из Петербурга гроба с телом поэта по пути в Канев. Там на крутом берегу Днепра и был похоронен народный поэт.

Чтобы не допустить проведения митингующими украинскими буржуазными националистами антисоветской акции, из года в год пытающимся напомнить слепоглухим землякам своим «кто они, и где они!», в шевченковский парк направлялось несколько десятков спец службистов Пятого управления КГБ. А к ним в поддержку – мальчиками на побегушках – сотрудники из нашего райотдела милиции,  готовые по подсказке спецов-гебистов вежливо подсадить в один из дежуривших милицейских бобиков любого подозрительного незнакомца, в этот день неосмотрительно появившегося  в украинской сорочке-вышиванке у памятника украинскому национальному гению.  Можно было подумать, в особо опасный для советской власти день перезахоронения Тараса Шевченка напряжена была не только столица Советской Украины, но и вся великая и легендарная страна.

  Усиленную вахту несли ракетчики, обслуживающие межконтинентальные баллистические ракеты. Пограничники пристально вглядывались в следовые полосы, не оставили ли там следы подлые агенты закордонной ОУНовской резидентуры, тайно пробравшиеся на территорию Украинской ССР, чтобы сеять ядовитые семена раздора между представителями народов и народностей великой страны Советов, среднестатистически ежедневно съедавших по сто двадцать грамм вкуснейшей докторской колбасы и выпивавших по бокалу жигулевского пива, в крайнем случае, хлебного кваса.

Недостаточно было, чтобы в парке отдыха вокруг памятника Тарасу Шевченко, соблюдая дистанцию, как на поводке прогуливались науськанные на «нациков» киевляне в штатском.

Перед постаментом заблаговременно сооружали высокую сцену. На временную сценическую площадку материалов не жалели. Толстые сосновые шлифованные доски с разобранного помоста каждый год по очереди забирали себе на строящиеся дачи райкомовские и райисполкомовские начальники. Рапорт об этом принес к нам в райотдел милиции необстрелянный младший лейтенант из нового пополнения. Дурачок наивный за это благородное служебное рвение был лишен погон и уволен с работы.

На охраняемой от посторонних сцене у памятника Тарасу Шевченку 22 мая плясали и пели народные и профессиональные коллективы. Обкатанные на подобных мероприятиях, перепроверенные на лояльность поэты из Союза писателей Украины декламировали прошедшие цензурную проверку, посвященные народному поэту стихи.

Дима Павлычко и Ваня Драч выгодно отличались. Между строк их, безусловно, талантливых стихоплетений, если хорошенько поднапрячься, да тому, кому повезет, можно было под очень увеличительным стеклом узреть некий намек на крамолу. И тот и другой пиит гордо носили титул «неприкасаемого патриота-националиста». Уже много лет высоко несли персонально для них по разнарядке из КГБ утвержденный титул прошедшего дрессуру «украинского поэтического таланта», чтобы эмигранты из западной украинской диаспоры желательно с ними поддерживали контакты. В этом были многие заинтересованы.

Титул «неприкасаемых патриотов-националистов» означал, что у памятника Тарасу Шевченку ни Диме, ни Ване нельзя было дать по шее, ребра отобраных поэтов были защищены, как и филейные части этих национальных бунтарей-патриотов, что сзади и ниже пояса. Вниманием обойденные их коллеги, не прошедшие школу дрессуры поэты и писатели частенько возвращались домой с синяками. Под крышей-зонтиком отдела идеологии ЦК компартии Украины лишь для небольшой кучки избранных было место. Хоть и, на первый взгляд,  с небольшой националистической придурью, но золотой фонд, так сказать, нашей украинской советской литературы!

Боря Олийнык выступал у памятника Тарасу Шевченку только тогда, когда «Димка Падлычко» -  главный его соперник в тусанине за место компартийного пиита №1  – уходил с помоста. Двум «заздрісним послідовникам» Тараса Шевченка на одной площадке у бронзовых ног Великого Кобзаря было тесно….

<часть текста неразборчива>

….Для участия в фестивале «Киевская весна» приехала совсем еще молодая певица Алла Ругачева, получившая на международном фестивале  «Золотой Морфей» первую премию. Что она пела и на какой киевской площадке фестиваля, слышать мне не пришлось. Вообще, деваха родилась талантливой! Выделялась среди эстрадной советской тусовки душевным вокалом, в первые годы певческой карьеры исполняла проникновенные песни на слова известных талантливых поэтов, лирико-философские, подолгу не забываемые. Певица будила у слушателей чувства добрые. Тогда все песенное творчество проходило предварительную проверку худсоветами, и пошлые куплеты, характерные в пришедшую эпоху еберальной вседозволенности, на сцену и в телерадиоэфир не могли попасть.

Советский пипл очень хотел перемен, и таки их дождался! Критерием оценки творчества стало количество собранного бабла от массового зрителя. Искусство перестало поднимать плебеев с колен бездуховности, способствовать их развитию,  превращать в представителей культурной нации самих артистов. Теперь массовое искусство само опустилось до уровня плинтуса привокзальной уборной – логова опущенных педерастов, онанистов, сосок, и прочего дерьма человеческого.

Переадресованный вызов в наш райотдел милиции от старшего врача бригады «Скорой помощи» пришелся в воскресенье, как раз я тогда и дежурил. Послали меня – дежурного следователя – в один из номеров на последних этажах гостиницы «Москва». На расследование происшествия с явными признаками уголовщины. Тогда площадь, где находилась гостиница, называлась именем Октябрьской Революции. Сейчас она Майдан Незалежності. А ту высотку-гостиницу с „Москвы” переназвали в „Україну”.

Женщина врач „скорой” уже составила медицинский отчет. Из него следовало, что бригада вызвана была для спасения жизни задыхающейся от удушья молодой особы, женского пола. К прибытию бригады медиков особа уже посинела и была без сознания. Только после искусственной вентиляции легких пришла в себя. Была в крайне тяжелой степени опьянения, натужно пыталась как-то изъясниться.

Когда трубка искусственной вентиляции легких была извлечена из трахеи, особа зашлась в приступе кашля, снова стала синеть, пока не отрыгнула клееподобные згустки, пробками залепившие входы в трахеи легких.

Врач, не сомневаясь в правильности своего диагноза, определила, что липкие, клеевидные сгустки, залепившие трахеи у потерпевшей, являются спермой, вероятно, свернувшейся от контакта со спиртсодержащими жидкостями. Специальная квалификация сексопатолога позволяла врачу это утверждать.

В СССР в то время половое сношение полов ональным способом, как и способом через рот – оральным – считалось социально опасным половым извращением в грубой форме, и, согласно соответствующим статьям в Уголовном кодексе, уголовно наказуемым деянием. В номере гостиницы «Москва», судя по количеству спермы в трахеях потерпевшей, происходила оргия с участием нескольких самцов. Имело место изнасилование, или обоюдное согласие извращенцев? Вопрос оставался открытым.  Следуя строгой инструкции для «скорой помощи», старшая в бригаде врачей и позвонила в милицию.

Я вызвал эксперта-криминалиста, клеевидные сгустки подозреваемой «спермы» с соблюдением процессуальных формальностей были взяты для лабораторного исследования. Был составлен протокол, все расписались.

Сначала пьяную особу мы думали отправить в медвытрезвитель. Совещались, пока из телефонной трубки не пришла команда: «оставить потерпевшую в номере гостиницы,  при ней дежурного врача».

Пострадавшей молодой особой была певица из Москвы, Гран-При фестиваля «Золотой Морфей» – Алла Ругачева.

Составленный мною протокол на второй день, в понедельник отвез в Центральный комитет Компартии Украины начальник следственного отдела нашего райотдела милиции. Вечером туда же пригласили меня. В одном из цековских кабинетов оставил расписку о неразглашении. Заверил, что копий составленного в гостинице «Москва» протокола не существует.

Покривил душой. Второй экземпляр протокола, – как и на первом экземпляре, там стояли подписи нескольких официальных лиц, – успел спрятать, предполагая возможную фальсификацию. Хотя копия не имеет юридической силы, и лишь может послужить фигурирующим в протоколе личностям неприятным напоминанием о происшедшем. Но, благодаря ей, я мог защититься от возможных нападок, от обвинений в «некомпетентности» и «непрофессионализме».

Последние этажи гостиницы были заселены молодыми артистами, приехавшими в Киев на майский фестиваль «Киевская весна». Те же артисты, что уже выбились в люди, стали принадлежать к особо почитаемой касте со званиями «народных» и «заслуженных», были поселены на  нижних этажах, рядом с рестораном. Бригада щедрых на сперму самцов, добрых молодцев так и не была установлена. Проказникам хватило ума разбежаться по номерам еще до приезда «скорой помощи». Выходит, что не до такой степени были пьяны, как пострадавшая Алла Ругачева. Условно пострадавшая.

По городу поползли слухи, что после выходки молодой певицы во дворце «Украина» – здесь состоялся финальный концерт фестиваля «Киевская весна» – первый секретарь республиканской компартии Владимир Щербицкий сказал: «Чтобы этой дамочки в Киеве больше не было!».

В последний день фестиваля действительно произошло нечто не предвиденное. Пропев свой номер, Алла Ругачева получила бурю аплодисментов. Вызвали на бис, и она повторила один куплет из своего в то время фирменного шлягера. Но публика продолжала аплодировать, вызывая на поклон восходящую звезду советской эстрады.

За кулисами Аллочка и сказанула своим эстрадным коллегам: «перед жлобами петь не буду!». На режиссерском пульте микрофон оказался включенным,  в зал дворца «Украина» транслировалось все певицей сказанное. Не иначе, как сам черт подсобил.

Хозяин советской Украины, компартийный бос Владимир Щербицкий действительно произнес слова, судьбоносные для организации будущих гастролей Аллы Ругачевой в Украине: «Чтобы этой дамочки в Киеве больше не было!». Но не хамская выходка во время финального концерта фестиваля «Киевская весна» будущей  примадонны советской эстрады, тогда еще юной Аллы Ругачевой, как это думали тогда многие киевляне стала причиной надолго закрытых перед ее талантливым носиком дверей на эстрадные подмостки Украины. На самом деле, въезд с гастролями в Украину был закрыт для Аллы Ругачевой перед ее ротиком, обладавшим особого рода талантом.

Почитаемая советским пиплом эстрадная певица лет пятнадцать не могла приехать с гастролями в Украину. «Рубить капусту с киевских жлобов» смогла Аллочка только после ухода Владимира Щербицкого на покой.

Взамен больно принципиальной компартии в Украине стали править ебералы, юродствующие под дерьмократов. С холуйским восторгом готовы вытирать со своих мордо-лиц плевки московских, траченных молью звизд спермо-эстрады.

Не с тех ли, мой друг Горацио,  майских событий далекого года на фестивале «Киевская весна» стала плодиться и умножаться в Украине совковая и постсовковая эстрада, вся в потоках онально-оральной спермы? Не с той ли поры «фабрики звезд»  выпускают подобных сперматозоидам, безликих эстрадных певцов и певуний? С такой же продолжительностью жизни на сцене, как у своих прототипов, истерично дергающих хвостами, спешащих к успеху и… смываемых в канализацию.

 

Напишіть відгук